Чебурашка

Я снова смеюсь. Потому что это действительно смешно. Однако, в глазах напротив улавливаю недоумение и легкий укор.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍- Матвей. У нас маленький город. Неужели ты думаешь, что твои родители не знают о Степе?! Нет, ну правда!

— Что ты хочешь этим сказать?

Ну что ж, если есть возможность посыпать солью на его раны, пожалуй, воспользуюсь шансом.

— Моя мать, обожаемая мною Людмила Владимировна, в тот же день, как узнала о беременности, притащила меня к твоей матери. Кажется, я уже упоминала об этом. Не могу тебе с точностью сказать, какую мама преследовала конечную цель, но в одном она была убеждена — разбираться надо всем вместе. Великолепная Марго, однако, даже бровью не повела, услышав о перспективе породниться с нами. Она уже была в курсе, и все ответы ее оказались готовы заранее. Твоя мама предельно ясно донесла, что, во-первых, никогда в жизни Соколовские не опустятся до такой степени, чтобы связываться с нищебродами. А во-вторых, сын предупредил ее о возможных претензиях с нашей стороны, которые, к слову, совершенно не обоснованы. Обозвала меня малолетней потаскушкой, решившей ухватиться за золотого мальчика. Заявила, будто ты признался, что имел неосторожность со мной целоваться, исключительно из жалости и ради оценок по математике, но в интимном плане никогда не взглянул бы на подобное убожество! Что у тебя есть Кристина, воспитанная, благородная и благочестивая девочка, с которой у вас любовь с первого класса и серьёзные отношения. Тут, как нельзя кстати, спустилась и сама Кристина, подтверждая, что ты не желаешь спускаться и участвовать во всем этом цирке, ведь между нами никогда ничего не было. И предоставила видеозапись на телефоне с Зимнего бала. Потом были пафосные сочувствия Марго самой себе, что дескать за ее кровиночкой уже сейчас охотятся распутные дрянные девки, что же будет дальше. А затем она, как мать, сочувствовала моей матери и благородно предложила помощь в разрешении деликатного вопроса в виде десяти тысяч рублей на аборт, намекнув, что в их возрасте становиться бабушками непростительный позор. В общем, мы ушли, пообещав друг другу, что никогда в жизни больше не будем так унижаться.

— Зоя…

— Самое смешное, что мы нарушили это обещание. Я тяжело вынашивала. Практически не вылезала из постели. Местные врачи долгое время не могли правильно поставить диагноз. В конце концов, у меня выявился порок сердца. Требовалась операция. Здесь такие не делают, специалистов нет. Существуют квоты, но очередь на них на два года вперед расписана. На платную операцию, сам понимаешь, денег у нас не было. Нам предлагали аборт на поздних сроках, но во-первых, Степа развивался идеально. Как можно было убить его? Во-вторых, после прерывания в девяносто процентов случаев я осталась бы бесплодной. В-третьих, существовала все же вероятность, что мне удастся дотянуть хотя бы до семи месяцев. Тогда мама обратилась в благотворительный фонд Марго Соколовской. Пошла, так сказать, на поклон к барыне. Но не вышло, скажем так. Остался последний вариант — продать квартиру. Однако, через пару дней у меня объявился спонсор. Некто оплатил операцию и послеоперационный уход. Я только после родов узнала, что это был твой отец. Одна из акушерок рассказала. Я послала ему письмо с благодарностью и вложила фото Степы. Написала, что если он когда-нибудь захочет его увидеть, то я буду рада. Но он так ни разу не захотел.