Миллион миров [СИ]

Ния закрыла глаза, и сейчас впервые стало видно, что она старая. Шёрстка пушистая и мягкая, нос суховат, ухоженная благодаря достатку и технологиям омоложения. Но начиная с самого детства она тратила слишком много сил – чтобы выжить, чтобы добиться своего, чтобы…

– Осталось немного, – поддержал её Одиссей. – Расскажи, почему.

Хелла сжала пушистую пасть, отвернулась, мучительно не желая никого видеть.

– Она была твоим единственным настоящим творением, Хелла, – сказал детектив. – Твоей мамой и дочерью. Почему ты убила её?

– Я не могла позволить ей взобраться так высоко… без меня, – выдохнула ния.

– Ведь вы всегда были вместе.

– Она поднималась всё выше, и я терпела, оставалась в тени. Я трудилась и подчинялась, была верной и посвятила её всю свою жизнь. А она сначала превратилась из моей во всеобщую. А потом задумала стать настоящей звездой.

Белая ния закашлялась, надрывно и безнадёжно.

– Обрести бессмертие, войти в историю как первая актриса-звезда в буквальном смысле. Ведь это потрясающая идея, образ огромной силы. Звезда, которая творит и вещает, светит для всех. Но только не для меня. После всего, что мы прошли и всего, что я сделала, Ири собиралась обрести бессмертие, а меня бросить доживать жизнь в одиночестве. Она переживала и мучалась от того, что предаёт Эндора, уходит от него – и даже написала завещание, где всё ему передала. И ничего мне. Но мне никогда не нужны были богатства.

Маленькие плечики едва заметно содрогались, когда она говорила, быстро и яростно.

– Мне было нужно, чтобы хозяйка, дочка, подруга, единственная любовь не бросала меня.

– Поэтому ты пыталась её остановить? Поэтому ты внедрила в арты Ирелии скрытого мальчика, который заблудился и звал её на помощь?

– Я думала, если у неё наконец включится материнский инстинкт и она родит ребёнка, наша жизнь наладится. Мы будем вместе, Эндор, Ири, ребёнок и я. Мы будем наконец счастливы.

– Ты не знала, что её материнский инстинкт заставит Ирелию сделать совсем другой выбор.

– Не знала, – прошептала старая ния. – Как я могла знать?

– И последний вопрос, Хелла, – тихо сказал Одиссей. – Что кричала Ирелия Кан, когда отчаялась открыть поля и перестала отдавать команды? Что она кричала, царапаясь в стены, сбивая ногти в кровь и срывая горло?

Хелла впилась зубами в собственный хвост, чтобы не отвечать.