Россия: у истоков трагедии 1462-1584 [calibre 5.27.0]

С одной стороны, механическое соединение Авреха с Плехановым делало его тезис вроде бы более ортодок­сальным, подводя под него марксистский «базис». Но с дру­гой — оно неожиданно обнажило всю его искусственность. Ведь если деспотическая надстройка и впрямь опиралась «на особенности аграрной структуры России», то с какой, помилуйте, стати начала она вдруг в XVIII веке эволюциони­ровать — несмотря на то, что базис оставался неподвиж­ным? Причем у самого Авреха, как мы видели, весь смысл деспотической надстройки как раз в том и состоит, что она «к эволюции неспособна» (и тут он, кстати, мог бы опереть­ся на авторитет Маркса, который тоже ведь ставил знак ра­венства между деспотизмом и стагнацией)33. Так каким же, спрашивается, образом этот неспособный к эволюции дес­потизм ухитрился послужить «исходным пунктом эволю­ции»? Совсем уж чепуха какая-то получается.

Тем не менее смелая попытка мыслить независимо ока­залась заразительной. И уже следующий участник дискус­сии, А.Л. Шапиро, усомнился в самом существовании самодержавия до Ивана Грозного: «Боярская дума (XV и начала XVI века) делила функции управления и суда с князем, не только помогая ему, но и ограничивая (реаль­но, а не юридически) его власть»34. Так какое же это само­державие? Более того, масштабы этих ограничений в пер­вой половине XVI века не уменьшаются, но увеличиваются. Ибо «главная особенность политического строя России... в конце 1540-х — начале 1550-х заключалась в возникно­вении центральных и в общем распространении местных сословно-представительных учреждений... И именно в это время на Руси создаются Земские соборы... Форму поли­тического строя для этого времени правильнее характери­зовать как разделенную власть царя и боярской думы... В России была несамодержавная монархия с Боярской ду­мой и сословно-представительными учреждениями»35.

Далее Шапиро указывает на роль революции Грозного в ликвидации этой «несамодержавной монархии». Он подчеркивает функцию террора: «Из членов Думы, полу­чивших думские титулы... до 1563 г., к концу опричнины уцелели лишь отдельные лица. Они и новые члены Думы были настолько терроризированы, что не смели преко­словить проявлениям самовластия Ивана Грозного... ни Боярская дума, ни Земские соборы [больше] не оказы­вали влияния на опричную политику, которую приходится рассматривать как политику самодержавную»36.