Дневник. Одна на двоих

Он внимательно посмотрел мне в глаза. Его взгляд показался мне очень знакомым и каким-то доброжелательным, не смотря на приказы о моем убийстве и мотивы, для совершения этого действия. В уголках его рта промелькнула едва заметная улыбка, словно адресована лишь мне.

Они медленно развернулись и покинули коридор.

Надеюсь, Адам не станет рисковать собой, чтобы найти меня. Моя жизнь и в самом деле не имеет никакой ценности, в сравнении с душой вселенной. Я уверена, Адам сможет найти себе тело и возможно в скором времени создать свое собственное. Главное, чтобы он не стал ставить на кон все, ради меня, а зная его, он на это вполне способен. Возможно, где-то глубоко в душе мне бы хотелось верить, что он привязался ко мне, влюблен в меня и готов ради меня на всё. Может, потому что сама бесконечно глубоко в него влюблена. Я старалась не задумываться об этом ранее, не придавала значения тому, что чувствую, когда он рядом, когда его дух во мне, но после комы, будто что-то изменилось. Может духовно, на грани смерти, я ощутила ту самую силу потери и окончательно поняла, что не смогу без него жить в любом смысле этого слова. Как жаль, что мне не удастся открыть ему всё то, что сейчас греет моё сердце, эти мысли, чувства, воспоминания о нем. Ну почему я промолчала тогда, на Камелоте?

В течении нескольких часов я сидела в полной тишине, в тёмной камере, до краёв наполненной мыслями и воспоминаниями об Адаме. Глаза постепенно наполнялись тяжёлыми и солёными слезами, которые медленно соскальзывали по щекам, стремительно падая вниз, на холодный, металлический пол. Лицо не отражало боли, страдания или разочарования. Я давно научилась переживать все где-то глубоко внутри себя так, чтобы никто из окружающих не мог понять мои эмоции и чувства только по одному выражению лица и мимике. Единственное, что согревало не только моё тело, но и душу, что облегчало мои страдания и слегка освещало темную камеру – это тёплый, ласковый свет, пробивающийся из моей груди. За последние недели, он стал для меня чем-то дорогим и необходимым, стоило мне лишь привыкнуть к нему, дать ему свободу, вместо заковывания его рамки своим страхом. Всё так похоже на то, что у меня было с Адамом.

Свет начинал постепенно угасать, а беспокойство отступать. Если ситуация безвыходная, значит нужно пытаться воспользоваться ею в свою пользу. Или хотя бы попытаться это сделать. Все-таки я всего лишь человек, а значит, совсем не представляю опасности. Именно так думают модификаторы, но как приятно осознавать, что Адам давал мне не только физические силы, но и интеллектуальные, в виде знаний, которые, к моему счастью, никуда не исчезли вместе с ним.

Судя по разговорам модификаторов, это то самое место, где уничтожили тело Адама, а процедура испепеления, которая меня ждёт, была проведена в свое время и с ним. Меня ожидает такая же смерть, но с более печальным концом, как для меня, так и для этих упырей. Не смотря на все, я должна уничтожить это оборудование, пусть и погибну от него сама. Это место и его содержимое не должно существовать. Я запрокинула голову назад, коснувшись затылком стены, и закрыла глаза.