Электронная книга - «Вечные Скитания Лисы: Начало (СИ)». Краткое содержание книги:
Разбираться, откуда эта особа прознала о моих внутренних метаниях совершенно не хотелось — наверняка у меня на мордашке всё написано большими буквами. Впрочем, несмотря на кажущуюся настойчивость, обижаться также не получалось. Просто как факт присутствовало понимание, что меня действительно могут банально выслушать и, быть может, услышат.
В конце концов, хоть Моририн и знала о моём прошлом, рассказать о нём самому много сложнее… да и, не спорю, хотелось кому-нибудь выговориться. Слишком уж многое на меня навалилось за столь короткий срок и банально выбило из колеи, несмотря на всё предыдущее мнимое бахвальство.
Синдром случайного попутчика, н-да?
В общем и целом, колебался я недолго. Просто-напросто вздохнул полной грудью и выложил незнакомке всё без утайки.
*****
Рассказ, несмотря на кажущуюся краткость, затянулся. Даже по меркам «безвременного» окружения времени прошло немало — прошли мы, наверное, и того больше.
Впрочем, после того, как последние слова моей истории унёс ветер, мне действительно полегчало и захотелось вздохнуть полной грудью. Камень с души свалился, как говорится.
И в какой-то степени рассказ показался даже не настолько мрачным, как считалось ранее — по крайней мере, местами на губы даже просилась улыбка. Почему-то, например, то же скитание по лесам вызывало ностальгию и связанные с ней чувства… а вот остальные похождения по-настоящему казались абсурдными…
Тем временем моя без пяти минут знакомая, выслушав, наконец, задумчиво проговорила:
— Занимательна история твоя, спору нет. Однако, если память мне не изменяет, был случай схожий в своих перипетиях: такой же вид разумной расы; такие же начальные условия, проблемы да тревоги, — кивнула своим мыслям незнакомка. — Увы, помочь не в силах я тебе, лишь дать могу напутствие: поговори со старшей о своих дилеммах. Она — инфантильная особа, но мудростью располагает, ведь обязует статус.
Напоминает агитацию из телевизора…
— А что за «статус» у этой… старшей?.. — неуверенно спросил я после короткого молчания лишь бы поддержать разговор.
— Знакомую мою прародительницей кличут, что в корне верное именование. Она сильна, опыт большой имеет за плечами, прозорлив её ум… но характер скверный у лисы, совладать с ним сложно крайне.
— П-понятно…
Нет, я, конечно, подозревал, что абы к кому меня бы не отправили — обстоятельства не располагают — но чтобы настолько?..
Судя по всему, титул «прародительница» в данном и конкретном случае не является бахвальством и подразумевает, что я иду к той, от кого пошла раса демонических лисиц! Да подобной кицунэ ведь должно быть фигова туча лет! Даже если произошло недопонимание, мне хочется знать…
Твою-то мать, к кому я вообще иду?!..
— Простите за нескромный вопрос… — осознав сказанное и нервно оглянувшись по сторонам в малодушном желании сбежать, начал я, а потом всё же продолжил. — Но насколько давно Вы родились, раз… знакомы с этой кицунэ?
— Не способна я сказать наверняка. Время здесь бежит иначе, да ощущения не могут дать подсказку, — с лёгкой улыбкой на губах скосили взгляд в мою сторону. — Однако, хоть и предположить бы я могла, но, боюсь, дат таких не знаешь ты. Ушли на изнанку мира мы давно. Волнует подобное тебя, как погляжу?.. — с вопросительными нотками закончила собеседница.
— Как-то не встречались мне… настолько ста… умудрённые опытом личности, — нервно почесав затылок и криво улыбнувшись, всё же ответил я.
— Опыт… велик он у нас, — согласилась девушка, а после с явно философским настроем протянула. — Но что есть прожитое время, покуда живёт ребёнок в нашем сердце?
Вопрос был наверняка риторическим… и мне непонятным: что женщина пыталась вообще сказать? Мол, «первые сорок лет мальчишки — самые трудные»? Или тут речь о том, что сознание у «вечноживущих» очень медленно костенеет? Моририн, как пример, вон явно за сотню-другую, а порой дитё-дитём…
Тем не менее, разговор на какое-то время заглох.
Ну а мы всё продолжали идти да продолжали: как я уже не единожды говорил, пейзаж не менялся от слова «совсем». Единственной отрадой для глаза были облака, которые порой принимали занятные формы и заставляли долгое время за собой следить. И говоря «принимали», я именно это и имею в виду — облака не двигались с места, а просто периодически изменяли свою форму…
Вот только, чтобы заметить сие «изменение картины», приходилось задирать голову…
В общем, «живёт недалеко», как обычно, оказалось очень растяжимым понятием и конкретики в этом словосочетании было ни на грош. И тем удивительнее было спустя часик субъективного времени — от нечего делать, я просто принялась считать — оказаться перед дверью небольшого домика, стоящего на сваях.
Обычные стены, сложенные из явно необычного тёмного бруса; столь же привычные, хоть и несколько неожиданные панорамные окна с одной стороны здания; красивая черепичная крыша с декоративными узорами, что нависала над домиком, словно шляпка гриба; песчаная дорожка до двери; статуи кицунэ, стоящие то тут, то там; красные арки-тории…
Надеюсь, передать сюр представшего сооружения у меня вышло: то ли дом, то ли храм, то ли Европа, то ли Япония…
Впрочем, сюрреализм общей картины на этом не останавливался, и стоило бы упомянуть, что мгновением ранее этого здания перед нами попросту не существовало… а оно само находилось в бескрайнем травяном поле, словно красный прыщ на белоснежной коже! Настолько дом выбивался из окружения!..
— Здесь — конец нашего пути, — оповестила женщина и постучала в дверь. — Открывай, моя подруга, гости ныне у тебя.
— Ам-м… а нас действительно услышали?.. — тихо поинтересовалась я, так как голос моя спутница даже не собиралась повышать.
— У кицунэ тонок слух, — вновь добродушно улыбнулись мне.
И в этот же момент из-за дверей послышался шум и мат. Русский мат! За столько времени, проведённого вдали от родного мира, я, как оказалось, отвык от Великого и Могучего, потому что банально заслушался! Впору было начать записывать…
— Какую сволочь принесло ко мне с утра-пораньше?! — рявкнули самую безобидную из всего «спича» фразу, а после распахнули дверь.
Яростным пинком!
Громкий звук столкновения двери со стеной саданул по чувствительным ушкам наравне с поварёшкой и пустой кастрюлей, а к нам навстречу буквально вывалилась полуголая особа лет двадцати пяти, от которой пахло чем-то… непонятным: то ли новый уровень перегара — внешние признаки намекали — то ли особая химическая смесь всевозможных запахов.
Правда, не берусь это утверждать, так как нотки сего запаха мне, скорее, нравились, нежели вызывали неприятие. Да и вполне может быть, что это аура кицунэ на меня так пассивно воздействует — самой ауры я, конечно, не видел, но инстинкты оказались до боли красноречивы…
Ведь эта лиса — самый настоящий монстр, подавляющий своей незримой силой! И не спрашивайте, как я это понимаю! Мне подобное совершенно не мешает бояться за собственный зад… и испытывать некий трепет! О своих крайне нездоровых мыслях по этому поводу я даже думать не хочу! Чёртова течка!..
Тем не менее, первое впечатление о кицунэ портили её взъерошенная копна белоснежных волос, ниспадающих водопадом до щиколоток; заспанные глаза с огромными иссиня-чёрными кругами под ними; мятая, некогда изумрудная — не застёгнутая, прошу заметить — рубашка на пару размеров больше необходимого…
Впрочем, если отбросить в сторону потрёпанный и несколько нездоровый вид представшей передо мной девушки, то оставалась высокая кицунэ с фигурой, близкой к моей; белоснежными волосами; яркими глазами, которые я зачастую видел в собственном отражении; с огромными по сравнению с моими ушками, стоящими торчком, и не менее объемными хвостами, что тащились позади лисы…
На этом моменте захотелось возмущённо наорать на эту замарашку: «Как ты посмела так обращаться со своими пушистыми прелестями, дура?!» Хотя в следующее мгновение до носа долетел сладковатый запах женского возбуждения — знаю не понаслышке — а взгляд прикипел к «тайному местечку» лисы с аккуратным и не менее ровным треугольником волос…