В Новый Свет

Пришло время заняться и ими.

— Боцман! Пленных — в трюм, раненых — за борт. Разобраться с грузом, назначить двадцать человек для охраны. Остальные за мной.

Перескочив обратно на фрегат, я взглянул на разбитую шебеку. Там по-прежнему пытались устранить повреждения и сбежать. Но две мачты были разбиты. А пинас, подняв все паруса, отчаянно пытался уплыть.

— Поднять все паруса! — скомандовал я.

Матросы шустро забегали по вантам и реям, распуская рулоны зарифленных парусов. Освобождённые полотнища плотной, грубой ткани распрямлялись под своим весом и тут же наполнялись сильным ветром. Расцепившись с поверженным галиотом, наш фрегат рванул вперёд.

И довольно быстро мы нагнали пиратский пинас. Носовые орудия, и так без устали палившие по убегающему судну, продолжали своё разрушительное действие. Корсары на его борту кричали, что сдаются, на всех языках, включая испанский. Очень предусмотрительно.

Фрегат, поравнявшись с пинасом, выполняя мой приказ, дал залп. Ядра, проламывая борта, разбрасывали всё вокруг: и рангоут, и фальшборт. Красивые узоры по бортам пинаса были безнадёжно испорчены.

— Залп! — и мушкетёры выстрелили по деморализованным пиратам, пытавшимся спрятаться. Подошёл отец Луис.

— Граф, к чему подобная жестокость?

— Ни к чему, трюмы фрегата не резин…, не смогут вместить такое количество пленных. А кроме того, они меня не жалели, как не жалеют и другие корабли, и команды. Продавать в рабство людей я считаю неправильным, и вы тоже так думаете. И ещё! Я чувствую, что они готовят бунт.

Знаете, как это бывает. Вроде сдаются сначала, а сами держат в трюме самых отъявленных головорезов. В нужный момент они выскакивают и нападают на призовую команду. Я хочу этого избежать.

Начался абордаж, но сопротивления почти и не было. Мои люди стали осматривать трофейный корабль. Там же был и падре Луис.

— В трюме никого не было, кроме захваченных в рабство.

— Да? Значит, я ошибся, бывает, — равнодушно отозвался я. — Главное, мы спасли людей, а это много стоит. Да и пираты — это моряки, плавать умеют, и я им дал такой шанс.

— Ммм, не думал, что вы можете быть жестоким в вашем возрасте.

— А разве я жесток? Совсем нет, я справедлив. Око за око, зуб за зуб. Меня они жалеть не будут, как и вас, так почему я их должен жалеть? Я морской инквизитор, а не защитник корсаров. Не надо путать, падре, эти понятия! — и я быстро отошёл на него.

На пинасе я оставил мастера парусов Хиля и с ним ещё десяток человек, а сам снова перешёл на фрегат. Корабль по моей команде провёл поворот оверштаг и направился в сторону повреждённой пиратской шебеки, которая разбитым корытом неподалеку покачивалась на морских волнах.