Час пробуждения

— Это же не сам Питер? — уточнил он.

— Нет. Это его внешнее отражение. Лимбическое доступно через точки перехода. Их несколько.

— Точно. Видишь, даже чистое сознание может забывать некоторые вещи. Но я отлично помню, что на Невском была замечательная пирожковая, а настоящую шаверму готовили только на “Юноне”. Дела… — мужчина ностальгически шмыгнул носом, — я правильно понимаю, что Жени сейчас рядом нет?

— Так точно. Что происходит между вами? Что за ерунда творится в ковене?

— Хм, — Данила прищурился, посмотрев на меня. Его взгляд остекленел, а потом он удивленно икнул.

— Ты уверен, что хочешь поговорить об этом, когда у тебя в глазу торчит иномирский артефакт? — с улыбкой спросил он, и я все понял. Правду мне не скажут. Ведьмы — мастера уходить от глубоких вопросов. Они всегда найдут куда перевести стрелки, причем всегда в более волнующую тему. Конечно, сейчас меня осколок волнует гораздо больше, чем терки между отцом и дочерью!

— Вижу, ты сделал правильный выбор! — Данила радостно потер руки, — иди сюда.

Я сделал неосторожный шаг, и в тот же миг длинные пальцы учителя вошли мне в голову. Похожим методом пользовалась и Веста — мозголомка. Я почувствовал, как осколок дернулся, но учитель аж побледнел. С неимоверным усилием он отдернул руку и посмотрел на полупрозрачные пальцы.

— Иссушает, сука такая, — прошипел Данила, — и тебя иссушит со временем.

— Я быстрей ослепну, — возразил я и рассказал подробно как у меня получилось завладеть таким артефактом.

— Интересная история, — ответил учитель и нахмурил лоб. Затем он начал прохаживаться по залу, явно думая над моей проблемой.

— Предмет был простым, сновиденным, но на низком уровне сна. Он впитал в себя свет частицы и стал артефактом. Интересно. Я думал о таком, когда создавал разные игрушки, типа своих пистолетов, но тогда найти частицу было очень трудно.

— А вы знали кого-нибудь с подобной проблемой? — прямо спросил я, так как учитель был склонен к тому, чтобы начать рассказывать очередные крутые истории, полностью игнорируя основную тему. Мне сейчас не особо интересно, как он там со своими игрушками возился.

— Дай подумать, — Данила снова нахмурился, — да, были такие случаи. Двадцать лет назад умер один мой малознакомый. Он каким-то чудом умудрился провалиться в очень глубокое сновидение — думаю, что во всем виноваты опиаты. И там, в другом мире, он привлек внимание местного существа, которое вонзило ему острый нож прямо в живот.

— Клык Гаки? — неуверенно спросил я.

— Нет. Но он кстати тоже мог быть найден подобным образом. Представляешь, ты просыпаешься, в груди торчит нож и тут же умираешь! Вот это круто!

— И что с тем сновидцем было?

— В нем тоже застряло нечто непонятное. Какая-то часть того ножа. Все закончилось плохо. Мужик мучался почти два года от болей в животе, а потом повесился. Ему ничем нельзя было помочь. Сам понимаешь, рентгеном такую рану не увидеть, и бабки не отшепчут.

И тут во входную дверь зловеще постучали. Данила быстро повернулся ко мне.