Шпионка [СИ]

— Пфф! Странный вопрос. Не находите?! — иронично съязвила я. — Хотя вижу, что нет. А позвольте уточнить, рожать вы мне предлагаете в этой же позе?!

— До родов еще далеко. У нас впереди еще процесс…

Его Светлость скинул на пол свое пальто и присел на край кровати, расстёгивая костяные пу-говицы на жилете. Его взгляд пробежался по моему телу с ног до головы, задержался немного внизу живота и вновь вернулся к глазам.

— Странный вы человек, Ваша Светлость. Красивый, сильный, у вас есть власть, положение. И вы всех своих любовниц к кровати привязывали?

— В этом не было нужды, — почему-то грустно усмехнулся он.

— За что же мне такая честь? Вы меня боитесь?

Слейко задумчиво склонил голову на бок, и я уверенно заявила:

— Боитесь, — и усмехнулась. — Энжью другой. Он меня не боится. Он вообще ничего не бо-ится. Поэтому он там, подле императора, а вы здесь, в бункере…

— Заткнись! — зло выплюнул Слейко и рывком дернул меня за ногу, подтягивая к себе.

Загремели цепи, натягиваясь, я не сдержала крика, когда метал кандалов впился в кожу. На глазах выступили невольные слезы, и я зажмурилась, смаргивая их.

— Это не на долго! Скоро я займу его место! — и приспустив штаны, навис надо мной. — Император дурак. Он не видит нашей выгоды! Лижет зад конфедератам, подбирает их подачки. На каждом углу кричит о нашей дружбе. Мечтает о звездах. Думает его там ждут с распростертыми объятьями! Идиот!

— Это точно. Тут вы правы, — согласилась с ним я, и Слейко перевел на меня удивленный взгляд. — У Конфедерации нет друзей. Глупо рассчитывать на это. У них есть один лишь Бог — вы-года. Они используют вас, выпьют до дна и выбросят, как пустую обертку. Так уже было, поверьте.

И он верил, я видела это по его глазам, только понять никак не мог, почему я, конфедератка, говорю ему подобные вещи.

Бриан склонился надо мной, упершись рукой в матрас у самой головы, ухватил пальцами мой подбородок, заставив смотреть ему в глаза, и сказал тихо, задумчиво:

— Зачем ты злишь меня? Чего добиваешься?

Я не стала юлить, чуть пожала плечами и ответила честно:

— Хочу, чтобы вы сняли цепи. Мне больно. И смысла в них нет. Мне все равно от вас не сбе-жать. Вы же меня сами не отпустите?

— Нет, — подтвердил он и вдруг пробежался пальцами по моему лицу. Зарылся в волосы, оглаживая светлые локоны, что выбились из пучка. Перевел взгляд на глаза, долго всматривался в их глубину и вдруг одним движением вошел в меня. Я вздрогнула и сжалась. И он замер. На один ко-роткий миг. Уловил мой тихий стон облегчения и задвигался вновь.

Его взгляд не отпускал меня. Темный, мерцающий.

Невероятно красивые глаза. И линия бровей, их легкий излом. Упавшая на лоб черная прядка, которую хотелось убрать. И я дернулась машинально, но скованные руки безвольно упали на мат-рас, громыхнув цепью. Я поморщилась и досадливо прикусила губу.

Рука Слейко тут же метнулась к лицу, и затянутый в черную кожу палец, коснулся закушен-ный губки, огладив место укуса. Движения мужчины стали медленными, тягучими. Он смотрел на мои губы, на белую кожу щек, гладил ее пальцами, хмурясь от резкого контраста со своими соб-ственными, а потом вдруг стянул зубами свою перчатку, и зарылся пальцами в волосы, пропуская сквозь них золотые локоны.