Яблоки преткновения [СИ]

– Нет-нет, инор Болдуин, – остановил Рассел. – Вы так и не ответили, согласны ли вы отдать мне вашу дочь?

– Разве? – поражённо спросил папа. – Я же как раз за этим и уходил.

Признаюсь, папе нередко удавалось поставить меня в тупик, но сегодня это получилось у него особенно блестяще.

– Вы уходили за согласием? – Рассел был озадачен не меньше меня.

– Разумеется, – папа посмотрел на него как на несмышлёныша. – Зачем бы мне ещё было уходить, когда вы задали столь важный вопрос?

Рассел раскашлялся и сказал, не скрывая смеха:

– Раньше я был уверен, что каждый носит своё согласие или несогласие при себе.

– Согласие – да, но это же. – Папа наконец вытащил на свет божий то, за чем он ходил, и, поскольку мы не сразу поняли, что это такое, с гордостью пояснил: – Это фамильный браслет Болдуинов. Я и раньше хотел вам отдать, как последнему представителю фамилии, но всё из головы вылетало. – Он с укором посмотрел на Рассела. – Вы то с одним, то с другим вопросом меня отвлекаете. Но теперь-то есть повод.

И тут я пришла в ужас. Я поняла, что этот браслет не надену ни за что. Он выглядел таким неприлично старым, словно собирался развалиться прямо на глазах. В труху, как давеча подкинутые яблони. Наверное, дальний их родственник, сделанный тысячуи лет назад из самой первой яблони.

– Кхм, инор Болдуин, мне кажется, этот браслет несчастливый. – Очень было похоже, что Рассел полностью разделял мои чувства. – Вспомните, сколько ваших невест его примеряло.

– Только мать Сильвии, – гордо сказал папа. – Остальным я забывал вручить.

Или они забывали принять, что я тоже не исключала. Браслет был артефактным, что вкупе с его ветхостью вполне могло привести к неснимаемости. Наверное, моя мама папу в Храм тащила силком, чтобы только расстаться с такой прелестью.

– И всё же, инор Болдуин, я вынужден отказаться от такой чести. Дело в том, что за то время, которое прошло с расхождения наших ветвей от единого болдуинского древа, у нас появился свой обручальный браслет, и мой отец оскорбится, если невеста будет носить не наш.

Не могу сказать, что слова Рассела меня успокоили. Возможно, их браслет почти ничем не отличается от нашего и представляет такую же ужасную заплесневелую древность. Нужно было потребовать показать до того, как давать согласие. Но кто же знал? Мне раньше и в голову не приходило, что фамильные ценности могут выглядеть так, что Уэбстер со смеху умрёт, когда увидит.

– Тогда я верну наш в сейф, – ничуть не расстроился папа. – Заберёте потом, когда сыну понадобится.

Он сделал попытку удрать, но в это раз Рассел не сплоховал и ухватил моего родителя за рукав.

– Во-первых, инор Болдуин, вы так и не дали своего согласия.

– Разумеется, я его дал, – снисходительно ответил папа. – Просто вы запамятовали, Рассел. Ай-яй-яй, в таком молодом возрасте – и такие серьёзные проблемы с памятью. Это вам нужно срочно к целителю, а не мне. Я лично отправляюсь в лабораторию.

Папа был бодр, весел, и румянец на его щеках ничуть не напоминал болезненный. Казалось, происшествие с яблонями осталось далеко позади и не оставило ни малейших следов на папином здоровье.