Чан Кайши

Центральное руководство КПК, однако, работало в подполье в Шанхае. Во главе партии уже давно стоял не Чэнь Дусю, на которого Сталин свалил большую часть вины за поражение КПК летом 1927 года, а другие люди. С лета 1928 года — известный вождь рабочего движения пятидесятилетний Сян Чжунфа, бывший судостроительный рабочий, и сравнительно молодые интеллектуалы Ли Лисань и Чжоу Эньлай (обоим в 1930 году было около тридцати лет).

По-прежнему основные финансовые потоки в компартию шли из Москвы. К 1930 году счет шел на миллионы золотых рублей и долларов. В этих условиях, как и прежде, лидеры КПК должны были внимательно прислушиваться к указаниям московских боссов. И когда 10-й пленум Исполкома Коминтерна (июль 1929 года) ясно указал на «симптомы нового революционного подъема» в мире, начали готовиться к захвату власти в стране.

И тут вдруг в конце октября 1929 года произошло крушение Нью-Йоркской биржи, которое резко обострило ситуацию. Многим коммунистам в Китае да и в Москве тогда показалось, что предрекавшийся Марксом и Лениным неизбежный крах мирового капитализма начал стремительно приближаться.

Самым непосредственным образом экономический кризис сказался на китайской экономике, хотя и не так сильно, как на экономиках развитых стран. Особенно большое влияние оказали скачки в стоимости серебра на мировом рынке, поскольку китайская денежная система базировалась на серебряном стандарте — в отличие от подавляющего большинства стран, за исключением Мексики и Гонконга. И так как в 1929–1931 годах стоимость серебра на мировом рынке резко падала, китайский доллар стремительно обесценивался. Только в течение 1930 года серебро подешевело почти на 40 процентов: с 21 и 5/8 пенса за унцию до 14 с половиной. И в результате если в сентябре 1930 года за золотой американский доллар давали 3,6 китайского, то в начале июня 1931 года — уже 4,7. Из-за этого на 12 процентов сократились таможенные поступления, а оборот внешней торговли — минимум на 33. Дефицит же бюджета составил 143 миллиона китайских долларов. Катастрофически взвинтились цены: если в начале сентября 1929 года пикуль[42] риса стоил 15 с половиной китайских долларов, то в июне 1930 года — уже 21–23. Возросло имущественное неравенство. И все это на фоне дальнейшего обострения борьбы различных олигархических группировок и новых войн.