Альфа и Омега [СИ]

Словно мне в самом деле должно было быть до этого дело.

Вздохнув, я подняла глаза, изучая первые вспыхнувшие на темнеющем небе звезды. Темнота с каждым днем приходила все раньше, отбирая у нас остатки и без того коротких блеклых дней. Я не любила ночь и ее непроглядную мглу. Она пугала меня. В тенях могли прятаться монстры, клыкастые и зубастые, так и мечтающие вонзить свои зубы в податливую нежную плоть. Некоторые из них прямо сейчас толпились у центрального входа в Дом, окаченные неоновым светом мигающей вывески. До меня доносился приглушенный расстоянием гул их голосов, но, к счастью, запахи ветер нес в другую сторону.

Йон подъехал на пикапе прямо к крыльцу — видимо, успел перехватить машину у тех, кто сегодня был ответственным за мусор. Прямо удивительно, что, сколько бы мы ни расчищали задний двор и ни вывозили хлам, его словно бы и не убавлялось. В иные моменты мне становилось почти интересно, кем были прежние хозяева этого здания и почему после них осталось так много разнообразнейшего барахла.

— Не замерзла? — уточнил альфа, опустив стекло со стороны водительского сидения.

— Нормально, — отозвалась я, поднимаясь и с удовольствием разминая затекшие ноги. — Я уж начала думать, что ты не появишься.

— Дела задержали, — коротко ответил он, выходя наружу и помогая мне по одному затащить тяжелые мешки в кузов пикапа.

— Ищешь новую зацепку? — спросила я.

— Вроде того.

— Ты мне так и не расскажешь, в чем там дело, да?

— А ты хочешь знать? — недоверчиво уточнил он, затаскивая последний мешок и откидывая со лба вьющиеся пряди черных волос.

— Не знаю. Наверное. Я слишком многого сейчас не знаю в своей жизни, — пожала плечами я. — Кто такой этот Сэм?

— А у тебя ушки на макушке, — досадливо качнул головой Йон, снова забираясь в кабину. Я последовала за ним, и он завел мотор, осторожно выводя машину на дорогу. Отсюда уже было видно главный вход в Дом, и я невольно бросила короткий взгляд на тех, кто там стоял. Кажется, они пришли сюда компанией — трое рослых альф с настолько бандитскими рожами, что мне стало не по себе и очень захотелось сползти под сидение. Мне смотреть-то на них было страшно, а девочки Ории позволяли им куда больше, чем это. Наверное, они имели право называть меня белоручкой и «цивилом» и смотреть свысока. Моя, пусть и тяжелая, жизнь все же не шла ни в какое сравнение с тем, через что проходили они. И что самое грустное в этой ситуации — к чему они уже совершенно привыкли, не считая это чем-то постыдным, неправильным или недостойным. Или жестоким по отношению к ним самим.

— Сэм разрушил мою жизнь, — проговорил Йон, возвращая меня к нашему с ним разговору. — Мою и моей семьи. Это из-за него мне пришлось уйти из дома и бродяжничать.

В моей голове буквально брызнуло целым фейерверком всевозможных вопросов, и я какое-то время не могла выбрать, какой из них задать первым. Потом все же решила начать осторожно и издалека: