Куафёр из Военного форштата. Одесса-1828

Новости пришли только через неделю. 4 сентября, вернувшись с архивной работы, в которую Горлис уже втянулся и делал с интересом, он нашел за дверью в коридоре своего жилища письмо из Вены. Как хорошо, значит, его с Надеждою план сработал. Покловский согласился помочь им. И это письмо точно не проходило через руки жандармов. О чем же там пишет Ирэн?

В отличие от тётушки Эстер, она не любила цветистых оборотов и психологических нюансов. Такая уж у него сестрица: в общении, в танце — весела и беззаботна, а в работе — строга и дотошна. Ирэн в этот раз даже о своих семейных делах не писала, дабы не отвлекаться от основной линии. По ее словам, Леонард Отье оставил среди венских старожилов прочную память о себе. То есть даже для пышной Вены его пребывание было важным явлением. Он несколько раз приезжал в столицу и уезжал оттуда — как говорят, чаще всего в Польшу, Россию, иногда — в Пруссию. Но надолго Леонард задержался в Вене с начала 1800-х годов.

И это был звездный час его эмигрантской жизни. Отье приглашали к себе и австрийские аристократки, но в первую очередь, конечно же, наперебой звали высокородные дамы из французской эмиграции. О стиле работы куафёра ходили легенды. Очень важным было явление Великому вдохновения. Так, например, из уст в уста передавался рассказ о том, как однажды во время работы по приглашению на дому у какой-то из дам… Читая далее, Горлис даже протер глаза, не вполне доверяя им. Но нет, всё верно.

Итак, однажды во время дорогой выездной работы на дому в какой-то аристократической семье он долго не мог придумать, что сделать основою прически. Куафёр ходил по дому в поисках вдохновения. Но вдруг его взгляд упал на красно-бархатные короткие штаны хозяина дома, лежавшие без дела в каком-то углу. Леонард схватил их, попросил в дополнение к ножницам нитку с иголкой. И с их помощью в несколько движений создал некое подобие берета, только большого и со множеством изгибов, заломов, особенно живописных на бархате. Именно сей новорожденный головной убор и стал сердцевиной невероятной красы прически, имевшей большой успех на балу.

Горлис в голос расхохотался. Всё ж очаровательным человеком был этот Отье. Видимо, трюк с красными (синими, зелеными) штанами графа (принца, маркиза, герцога, курфюрста, барона) он проделывал в каждом городе (дворце, столице), куда его забрасывала судьба. Следом еще одна мысль пришла: надо же, рассказ Ирэн о Леонарде, поначалу строгий и деловитый, временами становился таким же красочным, залихватским, как и парижское письмо от тётушки Эстер. Отсмеявшись, Натан вернулся к чтению.

В своих прическах Леонард часто использовал накладные волосы. Более всего любил светлые. Но поскольку в Австрии блондинок довольно много, то казалось, что с этим проблем быть не должно. Так нет, Леонард по старой привычке уверял, что настоящий blond дают только волосы бретонских женщин, единственных в мире, кто умеет за ними правильно ухаживать. Большинство относилось к этому как к бессмысленной прихоти гения. Однако не все. И потому несколько бретонских блондинок, оказавшихся в Вене в прислугах у эмигрантской аристократии, стали весьма популярны. В очередь за их волосами, отраставшими на шиньон, записывались заранее. Но когда приходил срок обрезания, все списки теряли значения. Покупки делались по принципу аукциона.