Древняя Русь и Скандинавия в IX–XIV вв.
- Автор: Рыдзевская Елена Александровна
- Год: 1978
- Язык: русский
- Год: Наука
- Жанр: История
Электронная книга - «Древняя Русь и Скандинавия в IX–XIV вв.». Краткое содержание книги:
Уважение к трудам наставников — черта, органически присущая советской науке. Творческое наследие Е. А. Рыдзевской особенно драгоценно, ибо относится к той области науки, которая настоятельно требует глубокой разработки. Это наследие состоит из двух частей — переводы текстов скандинавских источников и научные статьи, которые тесно взаимосвязаны и служат разъяснению русско-скандинавских отношений IX–XIV вв., критическому пересмотру догм вульгарного норманизма.
Труды Е. А. Рыдзевской нужны всем, кто исследует внешнюю политику Древней Руси, ее международные и культурные связи, кто интересуется древнейшими источниками по истории нашей страны.
В. Ф. Миллер говорит о летописных сказаниях IX–X вв. как об идущих от княжеской дружины, по составу своему преимущественно варяжской, как о сказаниях высшего класса, участников княжеских походов и полюдий; для широкой народной среды какой-нибудь Олег — только угнетатель, сборщик дани и полона и едва ли мог быть прославляем[333]. Идеализировать деятельность таких князей, как Олег, и их отношения с местным населением мы, конечно, не будем. Но, поскольку славянский этнический элемент участвовал, например, в царьградских походах того же Олега, он неизбежно втягивался в связанный с этими походами круг интересов, и в его устном творчестве соответствующие события и лица, несомненно, получали какое-то отражение таким же порядком, как и в княжеско-дружинной среде, представители которой руководили этими предприятиями. Поэтому нет оснований для того, чтобы представлять себе хранение исторических воспоминаний и легенд ограниченным исключительно этой средой.
Кроме того, я попытаюсь показать на ряде примеров, что если предание, княжеско-дружинное или принадлежащее более широким общественным слоям, говорит о варягах, то это еще не значит, что только эти последние были средой, в которой оно сложилось и пользовалось известностью и откуда тем или иным путем попало в летопись…
В порядке хронологии летописи на первом месте стоит легенда о призвании князей под 862 г. В течение почти 200 лет вокруг нее, в связи с варяжским вопросом, велись нескончаемые споры. О ней писал и академик А. А. Шахматов в статье «Сказание о призвании варягов»[334], в «Разысканиях»[335] и, наконец, в предисловии к изданию Повести временных лет[336].
Шахматов относит составление этого сказания в его первоначальном виде к первой половине XI в. и считает его новгородским по происхождению. Согласно общей схеме развития летописания, установленной Шахматовым, это сказание, составленное новгородцем, вошло в первый Новгородский свод XI в., построенный по образцу Древнейшего Киевского свода и соединивший новгородский источник с южнорусскими преданиями.
По Шахматову, в основу новгородской записи сказания, относящейся к первой половине XI в., положены народные предания, может быть, и исторические песни, а для согласования всех этих данных составитель воспользовался сочинительством и произвольной группировкой лиц и событий. В порядке дальнейшего развития летописания Шахматов различает три основные версии сказания: в Начальном Киевском своде, в Повести временных лет редакции 1116 г. и редакции 1118 г. Все три версии пользуются народным преданием, но книжники подвергают их переработке с целью объяснить начало Русской земли в духе схематической притчи о происхождении государства[337].
В первой, новгородской, версии Шахматов возводит к устному преданию известие о дани, взимавшейся варягами с новгородских славян и других соседних племен, и об изгнании варягов восставшими против них данниками[338]. Из того же источника взяты и имена Рюрика, Синеуса и Трувора, в литературной обработке ставших братьями между собой и посаженных по городам[339].
В изложении автора первого Новгородского свода сказание о призвании соединилось с южными преданиями. Двумя источниками, киевским и новгородским, пользовался и Начальный свод[340]; судя по восстановленным Шахматовым текстам[341], можно думать, что Начальный свод довольно точно передал сказание о призвании, читавшееся в Новгородском своде.
Вторая версия (в Повести временных лет редакции 1116 г.) отличается большей книжностью и ученостью. В ней при переработке положенного в ее основание Начального свода сказались знакомство редактора с византийскими хрониками и его собственные географические познания. В ней же впервые, в противоположность предыдущим летописным трудам, появляется отождествление варягов и Руси[342] Составитель этой версии также пользовался народными преданиями, внося при этом свои дополнения и поправки[343].
Третья версия (в Повести временных лет редакции 1118 г.) интересна тем, что она сажает Рюрика не в Новгороде, как первая и вторая, а в Ладоге, приписывая ему и основание этого города. По Шахматову, это восходит к живому местному преданию, утверждающему приоритет Ладоги перед Новгородом и непосредственно сообщенному ладожанами составителю этой редакции Повести[344]. В древнейших списках Повести сохранилось два вида сказания в зависимости от того, с Новгородом связан Рюрик или с Ладогой. Первый вид дошел до нас в списках Лаврентьевском и Троицком, а второй — в Радзивилловском, Московском Академическом, Ипатьевском, Хлебниковском и в Летописце Переяславля-Суздальского. Шахматов считает первый вид первоначальным, а второй — сложившимся под влиянием ладожских преданий, знакомых составителю редакции 1118 г.[345]
333
Миллер В. Ф. Указ, соч., т. III. М.—Л., 1924, с. 17.
334
ИОРЯС, 1904, т. IX, кн. 4, с. 284–365.
335
Шахматов А. А. Разыскания о древнейших русских летописных сводах. СПб., 1908, с. 290 и сл.
336
[Шахматов А. А.] Повесть временных лет, т. I. Пг., 1916, с. VI–VII.
337
Шахматов А. А. Сказание о призвании варягов. — ИОРЯС, 1904, т. IX, кн. 4, с. 348–349, 324–328, 333–334.
338
Там же, с. 334.
339
Там же, с. 350–351.
340
Шахматов А. А. Разыскания, с. 290 и сл., 302 и сл.
341
Шахматов А. А. Разыскания, с. 611–612 и [Шахматов А. А.] Повесть временных лет, т. I, с. 367–368.
342
Шахматов А. А. Сказание, с. 334–335, 353–362. М. Д. Приселков (Приселков М. Д. История русского летописания XI–XV вв. Л., 1940, с. 39) относит это отождествление не ко второй, а к первой, Несторовой, редакции Повести временных лет и видит именно в Несторе первого русского «ультранорманиста», от замечаний которого по поводу варягов и Руси и ведет начало варяжский вопрос в русской историографии. Вопрос о соотношении терминов «варяг» и «Русь», которому Шахматов посвятил детальные исследования (Шахматов А. А. Сказание, с. 339 и сл., 357 и сл.; он же. Разыскания, с. 325 и сл., 328, 338 и сл.), оставляю здесь в стороне на том основании, что задачей моей работы является вопрос о скандинавском элементе в летописных легендах, а термин «Русь», во всяком случае, не скандинавского происхождения. В отождествлении терминов «варяг» и «Русь» сами скандинавы ни при чем: любой варяг IX–X вв., вероятно, с такой же полной уверенностью стал бы отрицать скандинавское происхождение термина «Русь», как и современный исследователь, свободный от старых норманистских воззрений.
343
Шахматов А. А. Сказание, с. 334–335, 357 и сл.
344
Там же, с. 335–336, 362.
345
[Шахматов А. А.] Повесть временных лет, т, I, с. VI–VII.