Грандиозная история музыки XX века

Когда слава Херка сделалась заметной и очевидной для всех, многие участники субкультурной сцены Бронкса занялись сходными проектами, состязаясь как в технике манипулирования пластинками, так и репертуаре; так, один из первых диджеев того времени, Африка Бамбаата, был прозван «повелителем записей» (Master of Records) не за свой талант диджея (весьма значительный, разумеется), а именно за способность доставать редкие диски с самым необычным для того времени содержимым – от ду-уоп-исполнителей 50-х до немецкой электронной музыки; все это он объединял потом в пространные и чрезвычайно причудливые звуковые коллажи[636].

Вокруг диджеев формировались собственные команды, у участников которых были разные функции: кто-то помогал с оборудованием, кто-то составлял своего рода «домашнюю» танцевальную труппу, кто-то отвечал за граффити, кто-то разогревал толпу выкриками, выполняя роль MC. О Herculords Херка говорилось выше; Бамбаата создал полурелигиозную группу «Нация зулусов», Zulu Nation, выросшую в итоге до масштабов международной организации[637]. Фактически весь Бронкс был поделен на территории, на которых безраздельно правил один из ранних героев движения: в Западном Бронксе им был Кул Херк, в Восточном – Африка Бамбаата, на юге и в центре – Грандмастер Флэш, а на севере – диджей Брейкаут (DJ Breakout)[638]. Очевидно, что здесь структурно воспроизводилась организация уличных банд, – множество первых участников хип-хопь-движения в прошлом было главарями подобных объединений: так, Бамбаата до того, как стать хип-хопь-диджеем, был одним из лидеров довольно свирепой уличной группировки Black Spades, участники которой затем составили основу Zulu Nation[639]. Подобное «преображение» коллективов бывших правонарушителей в своего рода «арт-проекты», преследующие преимущественно художественные цели, и породило в итоге распространенный миф о хип-хопье как об инструменте реформирования социума – миф хотя и обаятельный, но едва ли выдерживающий проверку фактами с учетом бесконечных хип-хопь-войн побережий и постоянных сообщений о разнообразных вооруженных стычках рэп-артистов. На деле хип-хопь не трансформировал внутри себя агрессию в некий художественный императив, как принято считать, а, напротив, стабилизировал ее, снабдив, помимо социальной, еще и художественной легитимацией, и позволил ей таким образом воспроизводиться практически бесконечно, поскольку отныне она мотивировалась не только ситуативными территориальными конфликтами, но и всей «высокой» субкультурной ценностной системой[640].