Полюбить Дракона

— Они мои! — выкрикнула она, потрясая своим прутом. — Эван и Лео мои, слышишь ты?! И ребенок этот родится! Обязательно!

Диане показалось, что в душе ее, вспыхнув, словно рождающийся Феникс, взмахнул яростными крыльями дракон, жар от его дыхания побежал по жилам, изничтожая кровь и наполняя сосуды вместо нее — раскаленным металлом.

Змея снова кинулась, но к ее удару Диана была готова. Ее рука стала твердой, точной, а удар молниеносным и точным, таким, что прут лозы согнулся в воздухе, будто был живым и полным соков, а металлически жестким.

От его хлесткого удара, встретившего змею, с треском лопнула чешуя и один глаз гадины, воздух порвался с треском, и змея отпрянула с человеческим воплем. Она каталась и извивалась, кровоточащая пустая глазница забилась песком, и только ярость дала чудовищу сил подняться и снова кинуться — но теперь уже затем, чтобы зубами ухватить прут и перекусить его, превратив во множество мелких бесполезных обломков.

Безоружная Диана отступила; сердце ее билось все так же спокойно и отважно, не допуская ни мига слабости, ни тени мысли о смерти. Пока жива — надо драться! Надо сопротивляться, надо…

— Я знаю каждую мысль, — прошипела змея изодранным, окровавленным ртом, — что рождается в твоей голове! Но тебе не поможет ничто!

Она пошире разинула пасть — огромную, все так же пугающе-зубастую, — чтобы наброситься и целиком проглотить Диану, — но тут свистнули черный крылья, ослепительный звездно-черный дракон сшиб ее в броске и вцепился зубами в змеиную шею, стараясь перекусить позвонки, и оба они, сплетясь в смертельной схватке, кубарем покатились в море.

Ноги не держали девушку; у Дианы подкосились колени и она упала, тяжело дыша. Только сейчас она заметила, как ноет рука, нанесшая пару сокрушительных ударов Ирине. Саднила содранная в кровь ладонь, но страха все так жене было, и желание драться не утихло.

Диана кое-как поднялась, подбирая невесомые полупрозрачные полы своей одежды. В море, недалеко от берега, два огромных чудовища, избиваясь, лупя хвостами, сражались, взбивая изумрудные волны в белую пену. И один из них — черный дракон, — не Лео. Это Диана поняла каким-то непостижимым шестым чувством, не узнав в очертаниях дракона ни единой приметы Лео. Не тот запах, не та форма чешуи, ярко вспыхивающие звезды — словно ограненные бриллианты… и чужой голос, рычание, яростное и неистовое.

Это был какой-то другой дракон, незнакомый; он протиснулся в дыру в разбитой, разломанной крыше и свалился вниз камнем, атакующим соколом — быстро, неудержимо.

Черная корона на расцветшей лозе осталась нетронута и им.

Она сияла в лучах магического тропического солнца, словно лозу только что пролил дождь, и ее листья раздвинулись и тянулись к свету, как руки. Руки, в которые только-то и надо было, чтобы вложить драгоценный волшебный камень, Сердце Синего Кита…