Лягушонок и Мистер Совершенство

Проткнул иголками свои ладоней мои предплечья. Когда же это Мистер Я Не Переношу Беспорядка успел вытащить руки из карманов своих дорогущих штанов. Синее небо его глаз метало молнии, да прямо в меня, мужская грудь учащенно воздымалась, ходуном ходила, а ноздри гневно расширились. Могу себя поздравить, душевная боль не повлияла на мою способность выводить людей из себя. Всего два слова, и Мистер Само Совершенство бесится.

 Только, милый братик, я тоже умею стреляться молниями. Уставилась красноречиво предупредительным взглядом на его руку.

— Не твое дело, Идеальный, с кем я вожусь.

— Кравцов плохой парень… Гнилой человек.

Истерично засмеялась. Кто хороший, кто плохой? В последнее время я совершенно потерялась в этих понятиях.

— А ты хороший?!

Наконец-то отпустил мою руку.

— Стараюсь быть хорошим и поступать правильно.

— А что тогда было в машине?! – вдруг спросила я, и сама испугалась своей смелости. Хорошо хоть, перед родными не задала такой вопрос.

Красивое лицо в досаде скривилось.

— Временное помутнение рассудка.

И мое время вышло… Снова с высокой липы вниз, вдребезги. Я ожидала подобный ответ, не зря же он невесту на ужин приволок, но все равно мечтательное наивное тельце внутри меня сжалось от мощного удара его слов. А потом, пронзенное осколками панциря, забилось, скорчилось от новой порции боли. Только бы не зареветь.

— А с твоей стороны разве было что-то большее?!

Опустила глаза к полу, побоялась, что он увидит мои непролитые слезы. Но даже не смотря на Димку, почувствовала всей кожей его прожигающий взгляд на своем лице. Только бы не зареветь.

Да, с моей стороны было очень большое чувство, высоченное, как та пресловутая липа, с которой он меня весь вечер сталкивает. А еще целый ворох воздушных шариков внутри и розовые очки на пол-лица.

Равнодушно пожала плечиками.

— Я, в отличие от тебя, никогда на притворялась хорошей. Чуток перебрала алкоголя, — собрав последние крохи самообладания, беспечно улыбаясь, врала я. — Если честно, представляла, что с другим целуюсь…

Ой, мне срочно нужен щит, чтобы как-то прикрыться, спастись от гневных стрел, летящих из его глаз. Если привел в дом невесту, если время помутнения рассудка прошло, то чего так беситься?! Дымится прямо весь, сейчас пар из ушей и ноздрей повалит. Задетое самолюбие?! Ну, конечно, это нам позволено сегодня целоваться с одной, а завтра жениться на другой. А все другие должны до конца своих дней вспоминать его совершенные поцелуи. И я в восторге, полном ауте, не представляю, как буду жить дальше без этих поцелуев.

— Даже не думал, что ты вырастешь такой, — мужские губы снова презрительно кривились, — мягко говоря, легкомысленной вертихвосткой.