Мастеровой [СИ]

– Седьмого мая сего года, – начал хорошо поставленным голосом, – германские войска внезапно, без предъявления каких-либо претензий нанесли удар по нашим позициям близ деревни Дубки, что напротив Гродно…

Говорил он четко, по-военному, и уложился в пять минут. Царь не любил долгих докладов.

– Однако! – воскликнул министр внутренних дел, когда генерал смолк. – С десятью солдатами отстоять разрушенный артиллерией укрепленный пункт? Это правда, Николай Петрович?

– Вы забыли про пулеметы, Александр Александрович, – усмехнулся военный министр. – Их у Кошкина было пять. А еще опытная команда, умеющая с ними обращаться. Кошкин изобрел эти пулеметы, сделав их на Тульском оружейном заводе в рамках конкурса, объявленного военным министерством, В Гродно привез для испытания в войсках. Излишне говорить, что он знал их до последнего винтика.

– Из пулеметов невозможно привести к молчанию пушки, – покачал головой министр внутренних дел.

– У Кошкина имелся новейший бомбомет, сделанный на Тульском заводе, – сказал военный министр. – Конструкции капитанов Рогова и Куликова. Тоже сделан в рамках конкурса. Поскольку Кошкин имел отношение к разработке бомбомета, офицеры попросили испытать его при случае. И такой представился. Понеся потери в орудийной прислуге, немцы утащили пушки.

– А германский маг? – не успокоился министр внутренних дел. – Как удалось его убить? Они ж неуязвимы.

– Не совсем так, – сказал начальник Главного штаба. – Даже сильный маг не выдержит длительного обстрела из пулемета. Хотя Кошкин застрелил его из револьвера. Этот маг, – генерал заглянул в лежащие перед ним бумаги, – барон фон Шпонек из Особого полка кайзера. Имел чин гауптмана. Выдавал себя за парламентера, но приблизившись к позициям батальона, стал бросать огненные шары. Кошкин улучил момент и выстрелил, благо находился рядом.

– У вас все, Николай Петрович? – спросил царь.

– Вкратце – да, – кивнул генерал. – Если вдруг потребуют подробностей, то они имеются. Фотографии поля боя с трупами германцев, показания пленных. Перечень захваченных трофеев.

– Сергей Дмитриевич? – Георгий посмотрел на министра иностранных дел.

– Вызванный мной для объяснений посол Германской империи фон Пурталес в ответ на предъявленные ему претензии, – начал министр, – заявил, что случившийся инцидент произошел по вине командира стоявшего на границе германского полка фон Притвица. Дескать, тот сошел с ума и в помрачении отдал приказ атаковать русские позиции. Осознав, что натворил, фон Притвиц застрелился.

– Это так, – подтвердил начальник Главного штаба. – Но мои агенты донесли, что фон Притвица похоронили, как героя, с воинскими почестями. Кайзер Вильгельм выразил соболезнование его семье.

– Посол сказал, что правительство Германской империи сожалеет о случившемся инциденте и приносит извинения, – завершил доклад министр иностранных дел.

– Это все? – ноздри царя затрепетали. – Погибли русские офицеры и солдаты, а они – лишь извинения? В Берлине, что, не понимают: это казус белли[101]?