Железом по белому

5

Идти со связанными ногами было зверски неудобно.

Не совсем связанными, конечно, но как у каторжников — с коротким обрезком веревки, соединяющим ноги. Идти сможешь, пусть и не очень быстро, а вот побежать — нет, не получится. Братья сообразили, что вести его по центральной улице города не нужно, а по задворкам можно провести и связанного. За все время путешествия по узким пыльным проулкам, между дощатыми почерневшими заборами, возле которых еще лежал рыхлый темный снег, им попался только один человек, какой-то мальчишка, который, после рыка со стороны Тита, рванулся вдаль, только комья снега в стороны полетели.

В щели между заборами мелькнул совсем уже узкий проход, за которым, кажется, виднелась большая улица, по крайней мере, там точно был заметен извозчик.

Цайт споткнулся — в очередной раз, ему поэтому и не стали связывать руки — братья по инерции проскочили мимо, остановились, развернулись…

На них смотрело дуло черного револьвера.

— Стоять, — спокойной сказал Цайт.

Братья замерли. В шоке от самого вида оружия, а тем более — от осознания того, что оно находится в руках пленника. Неоднократно обысканного.

— Эээ… — прогудел Карп, качнувшись вперед. И замерев, глядя на револьвер, как змея на дудочку восточного фокусника.

— Ножи — на землю. Noz! — повелительно произнес Цайт, взмахнув своим оружием.

На истоптанный снег упали несколько ножей. Юноша посмотрел на них, перевел взгляд на застывших бородачей. Медленно поднял револьвер на уровень глаз, прищурился…

— Нет убивать, — буркнул Тит, в глазах которого стыла обида.

Преступник всегда обижается, получив отпор от жертвы. Или нет…? Скорее, обида Тита была в том, что они, по-своему, хорошо относились к пленнику и никак не заслужили смерти, которая смотрела на них черным глазом.

— Не убивать, — кивнул Цайт, — Бегите.

Стих хруст снега где-то за забором, юноша быстро подхватил один из ножей, тот самый, с рукоятью из оленьего рога, одним взмахом разрезал веревки на ногах и ввинтился в щель между досками.

Стрелять в спины братьям он, конечно же, не стал.

Во-первых, те и в самом деле отнеслись к нему хорошо.

А во-вторых — трудно застрелить кого-то из куска черного хлеба, вылепленного в форме пистолета и обугленного на пламени свечи.