Электронная книга - «Весь Беляев Александр в одном томе». Краткое содержание книги:
Все произведения знаменитого фантаста А. Р. Беляева в одной электронной книге. Добавлены малоизвестные, не вошедшие ни в одно из многотомных собраний сочинений, произведения, публиковавшиеся в своё время в журналах и небольшими книгами. Однотомник содержит более 250 прозрачных картинок-иллюстраций.
И случилось так, что именно в этот вечер Костин сообщил Джиму свежую новость: строительство окончено, первый поезд прямого сообщения Москва — Нью-Йорк находится уже в пути.
— А во Флориду вагон идет? — спросил Джим.
— Да, идет, — ответил Костин.
Джим захлопал в ладоши и выбежал из лаборатории.
Он бежал к Игнату и Вере сообщить им наконец о своем плане и просить их помощи. Он уже придумал и убедительную фразу, чтобы подкрепить свою просьбу: это не дезертирство, это болезнь — ностальгия.
Игнат и Вера были крайне удивлены заявлением Джима, но все же помогли ему устроиться проводником на европейско-американском экспрессе.
Игнат, провожавший Джима, махнул ему рукой и крикнул дрогнувшим голосам:
— Ладно уж! Кланяйся там своей Флориде! — и стер с лица теплую слезу.
…Джим вернулся. Вернулся через двадцать дней. Он пришел в квартиру Игната смущенный, радостно улыбающийся. А за его спиной стояли еще четыре Джима. Может быть, они не все были Джимы, но все четверо негры, очень похожие на Джима. Они также весело улыбались, чуть-чуть напряженно и выжидательно.
После первых приветствий Вера опросила Джима, дружески кладя ему на плечо руку: что заставило его вернуться?
Джим отвечал очень сбивчиво, неопределенно и не совсем понятно….
Он начал тосковать о Челюскине. И не только о людях, о добрых, веселых, приветливых, внимательных товарищах. Он почувствовал, что тоскует и по северной природе. Он вспоминал северные сияния, нежную красоту зорь.
Игнат многозначительно посмотрел на Веру и сказал:
— Север уже захватил, очаровал Джима. Это происходит почти со всеми.
Тосковал Джим и о работе, которая только здесь так осмысленна и полна внутренним содержанием. Джим заговорил уже совсем непонятно и смутился.
— Одним словом, я испытал настоящую… настоящую.
— Тоску по родине? Ностальгию? — подсказал Игнат.
— Вот именно, тоску по родине. Ностальгию. И я… я останусь работать вот с ними, с товарищами.
Лаборатория Дубльвэ
(роман)
Нина Никитина вошла в большой прохладный вестибюль. На его пороге кончалась власть климата, времен года и суток. Бушевала ли над Ленинградом зимняя вьюга, или беспощадно палило июльское солнце, в новом здании Института экспериментальной медицины был свой постоянный климат с твердо установленной температурой и влажностью. После уличного зноя начисто отфильтрованный воздух освежал, как морской бриз.
Никитина огляделась вокруг: лифт-экспресс («Первая остановка на десятом этаже»), слева — медленно ползущий вверх пологий эскалатор, прямо — широкая мраморная лестница. Нина решительно двинулась к лестнице. Кабинет Зайцева был на десятом этаже, но ей хотелось выиграть время: еще немного подумать перед тем, как дать окончательный ответ…
Нина Никитина — аспирант, еще не имеющий звания кандидата биологических наук, — должна сегодня до некоторой степени решить свою судьбу: будет ли она работать с профессором Сугубовым. «Друзья-соперники», как их называют, оба крупные ученые, оба работают в одной области: над «узловой» проблемой медицины — проблемой долголетия, но у каждого своя школа, свое направление… И какие разные у обоих характеры!
Нина охотно пошла бы к Лаврову, но друг ее Семен Зайцев настойчиво советует работать со своим шефом — Сугубовым.
— Лавров — мечтатель, а Сугубов прочно, обеими ногами стоит на земле.
Нина медленно поднимается вверх, этаж за этажом. Ей видны длинные светлые коридоры, серосеребристые двери с надписями: «Сывороточно-вакционный отдел», «Отдел физиологии», «Лаборатория по изучению лучей», «Отдел микробиологии»…
Бесшумно прокатились электровагонетки с оперированными больными. Мелькают фигуры в белоснежных халатах.
Но вот и десятый этаж. У двери кабинета Зайцева маленький микрофон.
— Семен, можно?
— Нина? Входи, входи!
В кабинете темно. Только на большом столе, перед которым сидит Зайцев, одно за другим вспыхивают матовые стекла. Рядом — медицинская сестра, а перед нею — маленькая лампочка, освещающая только одну страницу тетради.
