Темное сердце [Darkest Heart - ru]

— Аня.

Я обхватила его челюсть — которая была так крепко сжата — когда он вышел, затем снова погрузился в меня, толкая меня выше по стене.

— Ах, — я закатила глаза от ощущений. Он изучал каждое выражение, каждую черточку моего лица, когда снова вышел и глубоко вошел. Так тесно, так глубоко, так интенсивно.

— Ты моя, Аня.

Он прижался лицом ближе, скользя носом по моему лицу, касаясь моего рта своим. Но он не поцеловал меня. Просто провел там губами, вдыхая мой воздух.

— Ты понимаешь?

Я кивнула, и он снова вошел в меня.

— Моя.

Его намерение было слишком яростным, когда он отступил и снова вошел с ускоряющейся скоростью, изо всех сил толкаясь в меня, чтобы донести смысл сказанного.

Его металлическая рука на моем бедре сжала и раздвинула меня шире.

— Ни рай, ни ад не отнимут тебя у меня.

Затем он начал вколачиваться в меня еще сильнее и быстрее, его толщина заполняла и растягивала меня, отпечатываясь на моем теле так, как я знала, что никогда не забуду. Что бы ни случилось.

— Скажи «да». Скажи мне, что ты понимаешь.

— Да, — я повиновалась, не задумываясь. Потому что я принадлежала ему с тех пор, как он впервые поцеловал меня в Берлине. Потеряна из-за его доминирующей воли, его звериного характера, его мощной защиты и его искреннего, доброго сердца. И из-за тайны, которую он носил в себе, едва показывая ее даже мне.

Я застонала, когда он наклонился и погрузился глубже, задевая комочек нервов, прижимаясь к моему клитору в конце каждого толчка. Его доминирование подтолкнуло меня к краю, за который я пока не хотела падать.

— Еще нет, — воскликнула я, желая, чтобы это продолжалось.

— Да. Я хочу видеть это в твоих глазах, когда последую за тобой. Кончай, Аня, — скомандовал он.

Я так и сделала. Мое тело повиновалось ему. Я закричала, а затем он, наконец, поцеловал меня глубоко, застонав от собственного освобождения, нежными движениями языка. Пытаясь сказать мне своим ртом и телом, что все будет хорошо, что теперь я принадлежу ему и он позаботится обо мне. Никогда раньше я не думала, что кто-то будет так заботиться обо мне. Желать меня на примитивном, диком уровне. Никогда раньше мне не приходило в голову ответить на эти грубые эмоции. Тот факт, что это был Доммиэль, демон, который сломил мою независимую решимость и показал мне, что моего идеального черно-белого мира не существует, почему-то казался поэтичным. Он показал мне, что даже самое темное сердце жаждет света.

Тяжело дыша и задыхаясь, он прижимал меня к стене, насаживая на свой все еще полутвердый клинок из плоти, который был для меня опаснее любого стального оружия. Это было великолепно.

— Никогда больше, — снова пробормотал он, уткнувшись лицом мне в шею.