Против течения. Десять лет в КГБ
- Автор: Левченко Станислав
- Год: 1988
- Язык: русский
- Год: Liberty Publishing House
- ISBN: 0-914481-42-8
- Переводчик: Лариса Герштейн
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Против течения. Десять лет в КГБ». Краткое содержание книги:
Майор КГБ Станислав Левченко бежал в США в 1979 году, и в 1989 году получил американское гражданство. Именно он рассекретил имена около двухсот японских агентов самой мощной советской шпионской сети за рубежом.
В 1981 году заочно был приговорен советским судом к смертной казни.
Ну, что же, это была моя работа. В этом и состояла суть „активных мероприятий” — проталкивание в прессу разных историй, распространение дезинформации, составление фальшивок, организация при необходимости подрывных действий и — самое важное — манипулирование общественным мнением. Я позвонил одному молодому американцу, связанному с Ассошиэйтед Пресс и готовому пожертвовать левой рукой, чтобы стать штатным сотрудником этого самого Ассошиэйтед Пресс. Встретившись с ним в кафе, я показал ему письмо и снимки.
— Это куча дерьма, — сказал он, просмотрев их.
— Верно, — согласился я. — Но ни у кого другого такого „дерьма” в данный момент нет.
На следующий день газеты в Японии и в Соединенных Штатах перепечатали сообщение Ассошиэйтед Пресс, в котором цитировалось состряпанное КГБ письмо, кончавшееся вынесенными в заголовок словами: „Крепко обнимаем тебя и целуем. Твой сын Дима и Люда”. Многие читатели, без сомнения, преисполнились сочувствием к этой покинутой женщине. Но правда весьма сильно отличалась от того, что следовало из сообщения Ассошиэйтед Пресс.
— Моя жена и в грош не ставила мою военную службу, — сказал мне Виктор. — Она ненавидела все эти самолеты и всегда закатывала скандал, когда я в очередной раз отправлялся в полет. Когда, незадолго до того как сбежать в Японию, я вернулся из полета, она заявила, что, поскольку, кроме самолетов я люблю еще только сына, она намерена отомстить мне за все причиненные ей горести. Она пригрозила, что увезет ребенка к своим родителям — за тысячи километров от меня. И я, мол, больше никогда его не увижу — уж она, дескать, об этом позаботится.
— А благодаря усилиям наших славных органов, в прессе ее представили чистой воды мученицей, — сказал я. — Тебя, наверное, воротило от всей этой дребедени?
— Я ведь знаю, как и зачем такие трюки делаются, — ответил мне Беленко. — Но меня все-таки рассмешили слова о крепких объятиях и поцелуях. С того момента как она объявила о решении увезти сына, я вообще не слышал от нее ни одного слова — ни доброго, ни злого.
— Ну, не надо все это валить на нее, — сказал я. — Она, вероятно, вообще не имела никакого отношения к тексту того письма. Это работа КГБ. — И мне представилось, какой немыслимой тяжести давление гебисты оказывают на мою Наталью и сколько мужества ей надо, чтобы не соглашаться на сотрудничество с ними.
Беленко прервал мои мысли.
— Да ведь моя жена позировала для тех снимков? — осадил он меня.
Как я уже говорил, в первые два года пребывания в США я ухитрился несколько раз дозвониться Наталье, вероятно, благодаря тому, что тогда еще можно было звонить в Москву, пользуясь автоматической связью. И после каждого разговора, узнав в очередной раз, как ей и Александру тяжко приходится, я не находил себе места. Во время одного из последних разговоров Наталья спросила:
— Стас, ты знаешь, что тебя уже судили? Как мы и думали, это был военный трибунал. И сессия, конечно же, была закрытой.
— Когда это было?
— В конце августа 82-го года. И чего ради они ждали чуть ли не три года?
— Понятия не имею. Может, им трудно было раскопать что-то, компрометирующее меня? — Я даже усмехнулся собственной, довольно слабой, шутке, но в ней была своя правда.
Три года, чтобы подготовить доказательства? Конечно, у них были с этим трудности. И в основном из-за того, что невозможно было найти доказательства того, что я, работая на СССР, плохо делал свое дело. Так что единственное, в чем они могли обвинить меня, это в том. что я попросил в США политического убежища. Вероятно, они до самого последнего момента' все еще надеялись заманить меня назад, в СССР.
— Ну и каков же был приговор? — полюбопытствовал я.
— Ты сам знаешь, Стас. Никаких других приговоров они не дают. Они приговорили тебя к смерти за преступления против Советского Союза.
Она была права — какой еще другой приговор могли они мне вынести? Итак, они пришли к быстрому и простому решению: я приговорен к смерти. Ну что же, подумал я, сперва вам надо суметь поймать меня.