Троецарствие. Дилогия (СИ)

Да, кстати. Нехорошо вышло.

— Прости, Гуаньинь, грубость ляпнул, не подумав, — прошептал я одними губами, будто богиня стояла рядом и могла меня слышать. — Постараюсь тебе больше доверять.

Сказал, и чуть не рассмеялся. Доверять? Богине? Смешно! Как ей можно доверять, если она сперва говорит, что вмешиваться не имеет права, техники ци качаются только трактатами и медитациями, а потом сама скидывает активированную способность в интерфейс, хотя я даже условий квеста не выполнил? Получается, она с самого начала так могла, но не хотела. Лишь когда возникла серьезная угроза жизни чемпиона, снизошла. И трактат не понадобился.

Тут я запоздало подумал о том, что громовыми своими криками хоть и отвадил от себя мародеров, но наверняка и привлек ненужное внимание. На поле боя не только падальщики могут находиться. Похоронные команды, разъезды — мои и вражеские.

И точно, уже через пару минут на расстоянии двух с половиной ли показались очерченные восходящим солнцем силуэты десятка всадников.

Чертыхнулся. Если это мои — хорошо. А если нет? Если это разъезды Ля Ина — куда деваться? От конных я не убежал бы, и пребывая в хорошей физической форме, не то что сейчас. Придется прятаться среди трупов или косить под своего.

Но, видимо, лимит невезения я уже исчерпал, так как подъехавшие на полста метров воины несли светло-коричневый флажок с тремя иероглифами на нем — Белый Тигр Юга.

Свои!

Правда, от этих своих я чуть было не схлопотал арбалетный болт в пузо. Один из кавалеристов остановился и, не слушая, что я там кричу, неторопливо стал целиться в меня из самострела.

— Белый Тигр! — заорал я тогда с перепугу. Сорвал с головы кожаный чепчик, который тут почему-то именовался шлемом, и продемонстрировал всем перебинтованную голову. — Я сбежал из плена!

Второй всадник положил ладонь на плечо готового стрелять конного арбалетчика, заставляя его опустить оружие. Тронул коня и медленно поехал в мою сторону. Немолодой мужчина лет сорока, может, даже пятидесяти. Когда он приблизился, я смог рассмотреть, что одет он в более качественный доспех, чем у рядовых бойцов. Десятник, или, как их тут называли, я-цзян. Капрал, в общем.

— Кто ты такой, солдат? — спросил он, остановившись шагах в десяти.

На меня он смотрел краем глаза, основное внимание уделяя поиску возможной засады. От его взгляда не укрылся и полураздетый труп, с которого бежавшие мародеры почти сняли доспех.

Скорее всего, в лицо он меня знал. Лицо Вэй Тая, в смысле. Видел — невозможно служить в армии и не знать лицо военачальника. Но — и в этом могла крыться проблема — лицо это в его памяти было практически неразрывно связано с соответствующим нарядом и свитой. Сложно узнать того, кто руководил войсками, в образе рядового бойца с обмотанной бинтами головой.