Джими Хендрикс. Предательство
- Автор: Лоуренс Шэрон
- Год: 2006
- Язык: русский
- Год: It Books
- ISBN: 9780060563011
- Переводчик: Александр Виноградов
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Джими Хендрикс. Предательство». Краткое содержание книги:
Резонируя с непосредственным присутствием и с собственными словами Хендрикса, эта книга - это яркая история молодого темнокожего мужчины, который преодолел свое бедное происхождение и расовую сегрегацию шестидесятых и превратил себя во что-то редкое и особенное.
Шэрон Лоуренс была высоко ценимым другом в течение последних трех лет жизни Хендрикса - человеком, которому он достаточно доверял, чтобы быть открытым. Основанная на их обширных беседах, большинство из которых никогда ранее не публиковались, эта яркая биография позволяет нам увидеть жизнь Джими его собственными глазами, когда он описывает свое суровое детство, его раннюю борьбу за то, чтобы стать музыкантом, и его радость от признания сначала в Британии, а затем в Америке. Он говорит о своей любви к музыке, своем разочаровании в индустрии звукозаписи и своем отчаянии по поводу юридических проблем, которые преследуют его.
Включая основные сведения из более чем пятидесяти свежих источников, которые ранее не цитировались, эта книга также является показательным расследованием событий, связанных с трагически ранней смертью Джими и тем, что произошло с его наследием в последующие тридцать пять лет.
«Я могу представить себе день, когда все материальное будет извлечено из меня, и тогда тем сильнее будет моя душа.» — Jimi Hendrix, лето 1969.
«Неопровержимое, противоречивое чтение» — Mojo
«Отлично читающийся, это увлекательный рассказ о человеке с волшебными пальцами ... который заслужил гораздо больше от жизни.» — Sunday Express
«Лоуренс стремится исправить ситуацию и восстановить истинное наследие Хендрикса .... Исправляя ложь и сохраняя факты, книга Лоуренс становится необходимым дополнением к библиографии Хендрикса.» — Chicago Tiribune
«Лоуренс ... дает представление инсайдера о конце шестидесятых и начале семидесятых. Лучшее это непосредственные воспоминания Хендрикса ... которые раскрывают человеческую сторону музыкального Мессии.» — Library Journal
«Душераздирающая история .. новаторская работа» — Montreal Gazette
«Тесные связи Лоуренс с музыкантом и ее хорошо написанное повествование делают эту книгу желанным дополнением к канонам Хендрикса.» — Publishers Weekly
Осенью 1969 года, помня наш разговор, Штайнгартен организовал замечательный обед у себя дома и был несказанно шокирован и унижен в глазах своей жены, пригласив Джими не одного, как если бы это было свидание, а с несколькими его так называемыми друзьями. Они все были уже сильно нагружены перед тем как оказаться перед дверьми этого гостеприимного дома и продолжали нагружаться в течение всего вечера. Они принесли с собой кокаин и всё время бегали в туалет нюхать его. Штайнгартен не разобрал в чём дело и винил "незваных гостей" больше, чем Хендрикса. Тем не менее, он пришёл к выводу, что "Джими был в тот вечер полной задницей".
Однако, здесь, в Торонто, Штайнгартен был готов предоставить ему второй шанс и заказал на вечер столик в мясном ресторане для Джими, Час Чандлера, специально прилетевшего из Лондона на дачу показаний, и меня. Устроить ему приятный вечер, перед тем как предстать перед судом.
Этот вечно занятой адвокат вёл требующую от него всех душевных сил деловую жизнь и предпочитал проводить свои выходные в кругу семьи. Ему не верилось, что здесь, в это самое время он сидит и ждёт звонка о прибытии Джими из Нью–Йорка. Он ждал, ждал, поглядывал на свои часы и снова ждал, снова и снова подходя к окну, проверял, не улучшилась ли погода.
— Джими может быть таким приятным парнем, но его жизнь — сплошной кошмар, — тяжело вздохнул он.
Наконец, резкий звонок оборвал гнетущую тишину.
— Привет, Джими! — сказал и… поджал губы.
Голос на другом конце провода принадлежал одному из людей Майка Джеффери. Штайнгартен повернул трубку, так чтобы и я могла тоже слышать, привстав со своего стула.
От плохой связи голос то пропадал, то снова появлялся: "Гм, видите ли… Джими не в гостинице. Он всё ещё в аэропорту. На таможне его снова задержали, нашли наркотики."
— Задержали? Снова?
Лицо Штайнгартена выражало недоумение, он не мог поверить в услышанное.
Мой, Бог! Я — тоже. О, мой Бог!
Штайнгартен негодовал.
— Так, пакуемся и уезжаем! — рявкнул он и устремился к своему дорожному саквояжу.
— Нет! — воскликнула я. — Вы не можете оставить его сейчас в таком положении! Что здесь вообще происходит? Я должна знать! Эта снова одна из игр Джеффери? Или Джими — лунатик? Пойдёмте, Час, наверное, уже отчаялся нас дождаться в ресторане.
Как только Штайнгартен уселся за столик в Барберианс, мы все трое выпили по бокалу красного вина и набросились на жареное мясо, чередуя его с взрывами чувства тревоги, но без обычной для нас с Часом болтовни о музыкальных новостях Лондона и Лос–Анжелеса, до которой мы оба были так охочи. Штайнгартен ждал звонка, ему не терпелось услышать, что либо Джими уже "соскочил" с таможенного досмотра, либо он уже за решёткой.
Наконец, как только пробило девять вечера, мы услышали, что вещества, которого обнаружили в акустической гитаре было "недостаточно" и его было не идентифицировать прямо на месте, поэтому Хендрикс был освобождён и заселился в гостинице "Четыре сезона" до того как в лаборатории не сделают окончательное заключение.
Я сказала Штайнгартену, что через полчаса я проберусь в "Четыре сезона" "очень осторожно и очень тихо". Он был против категорически. Неожиданно меня поддержал Час:
— Знаешь, Генри, у нас с тобой деловые отношения с Джими, и очень может быть, что он скажет именно Шарон, что происходит, потому, что она единственный человек, которому он может доверять в данном случае.
— В действительности мне совсем не хочется туда идти, — сказала я. — И я вообще не уверена, что Джими вообще кому–нибудь доверяет, включая самого себя. И если там ведётся какая–то двойная игра, я, возможно, не смогу завтра сидеть среди всех этих адвокатов в суде. Мы обязаны знать, что думает сам Джими. Неужели он хочет погубить себя?
Оскорблён и унижен
Я назвала себя, и Джими открыл дверь ровно настолько, чтобы я могла войти. В комнате было сумеречно, горела только одна бра. Ни "привета", ни "как дела". Только я собралась присесть на деревянный стул у закрытой двери в соседний номер, как Хендрикс притянул меня к кровати, стоящей напротив и прошептал: