Белоснежка и команда мечты

— Я тогда погорячился, не стоило ругать тебя и тем более придумывать какие-то нелепые наказания. И вообще повышать голос не стоило, я не имел на это никакого права. Прости, — Лиза вскинулась было, но он вновь велел молчать. — Дослушай. Мне, если честно, непросто.

“Не привык просить прощения, значит? — произнесла она мысленно. — Интересно почему. Неужели всегда считаешь себя правым?”

— То, что ты тогда сказала… Это не так, я могу поклясться! Да, гномы подозрительно относятся к чужакам, так всегда было принято. Но из нас никто не считает тебя чужой. С того дня, как мы встретились на Тролльем мосту, мы все — одна команда, почти семья. Здесь все тебя любят, Лиза. Даже если ругаются и спорят — такие уж мы, спокойно ни дня прожить не можем. А то, что я бываю строг, так это потому, что беспокоюсь за каждого из вас. Особенно за тебя, ты… очень хрупкая, — он взял со стола золотой самородок, равнодушно повертел его в пальцах, словно обычную гальку, и вновь посмотрел на Лизу. — Я все сказал, что хотел.

Он замолчал и смотрел на нее, напряженно ожидая ответа. Но слова, которые она обдумывала долгое время по дороге сюда, внезапно исчезли, уступив место вопросу: неужели он был так внимателен лишь из-за того, что она слабее? Очень благородно с его стороны, но почему же бьет по самолюбию?

— Это ты меня прости, — проговорила она. — Я вела себя глупо и эгоистично, ведь ты был прав, а я — нет. Ты главный, ты за всех отвечаешь, а то, что я чужая… Ну так я и есть чужая, глупо отрицать. А вы меня приняли. Прости, пожалуйста. И перед Ганом я тоже извинюсь, когда вернется.

— Не затрудняйся, он вовсе не обиделся, скорее всего, вообще твои слова забыл, — Анпил взглянул на нее строго. — Но вдвоем вас я все равно никуда не отпущу, довольно.

Лизе нравились вылазки с Ганом, с ним было весело, интересно, он никогда не злился и внушал ей доверие, несмотря на легкомысленность. Но спорить с Анпилом сразу же после того, как попросила прощения, она не стала.

— Значит, мир? — спросила Лиза и протянула ему руку. Анпил удивленно на нее уставился, но все же догадался слегка пожать кончики ее пальцев.

— Мир, — подтвердил он, улыбаясь.

Возникло неловкое молчание. Лизе чудилось, что нужно сказать что-то еще, очень важное, и именно сейчас, потом момент будет упущен, но она так и не сообразила, что. Вместо этого уселась напротив, прислушиваясь к себе и пытаясь понять, помогло ли извинение избавиться от странной неловкости, которую она испытывала в последнее время.

Но вскоре поймала себя на том, что просто смотрит, как он отбирает из груды золота образцы, складывают в специальный ящичек с делениями — для отчета. Ей нравилось наблюдать, как он работает. Какими бережными могут быть его сильные пальцы — наверняка он сможет гвозди гнуть, если захочет…