Промелькнувший метеор (книга 1)

Хмуро и послушно он прошел, куда она ему показала. Отбросил подушку, свернулся калачиком на полу и с головой укрылся большим лоскутным одеялом.

Сколько он так пролежал не шелохнувшись, ему и самому было неизвестно. Должно быть, уже вечером его пришла проведать мать. Она склонилась к сыну, слезы потекли по ее лицу. Погладила его, окликнула. Чокан притворился спящим. Он уткнулся лицом в пол, ни одним движением не выдавая себя, Зейнеп попыталась повернуть его лицом к себе, но это было ей не под силу. Она даже испугалась. Что это такое с ним происходит? Может, мальчику плохо? Зейнеп рванула его к себе. И вдруг услышала сердитые слова:

— Убери руки.

— Жеребеночек мой, я ведь твоя мама, — расплакалась еще сильнее Зейнеп.

— Не трогай меня, говорю тебе! — закричал Чокан.

— Канаш-жан, неужели ты меня не узнаешь?

Зейнеп хотела обнять сына, но он замотал головой, разжал ее руки и крепко укутался в одеяло.

Откуда-то из темного угла, ближе к дверям, послышался насмешливый голос Шонайны:

— Ах, Укили келин, ах моя невестка с перьями филина!

— Я вижу, до тебя доходят мои слова. Помни, дорогой. Чиновник Российского государства должен быть грамотным. Надо думать и о будущем. Далеко пойдут те, кто получит русское образование. Смотри, как зашагал Турлыбек Кошенов. Правильно? Значит, делай вывод. Хочешь сохранить в своих руках поводья власти, отдавай своих детей в русские школы. И первым — этого озорника.

— По-твоему будет! — отвечал Чингиз. Он-то и раньше думал о судьбе сына, а теперь, в трудные эти дни, дело решалось само собой.

И он пригласил Драгомирова к дастархану.

Как ни тяжело было Чингизу, но в этот же день он собрал биев и прежним твердым голосом объявил им, что оставляет пост ага-султана и намерен поехать в Омск, лично вручить губернатору свое заявление.

Сказал кратко, веско. Наступило молчание. Бии понимали, откуда идет это великодушие. Не находили нужным отговаривать Чингиза те, кто был всей душой с ним. Считали неприличным выражать свою радость его противники.

Молча выслушали, молча разошлись.

Драгомиров ловко составил бумагу, в которой уход Чингиза объяснялся желанием вернуться к родственникам в Кокчетав. В бумаге этой от имени родов округа выражали Чингизу благодарность. Особый пункт касался будущего ага-султана. Народ, как было сказано в бумаге, просит генерал-губернатора на место Чингиза Валиханова утвердить Есенея Естемесова.

На Кусмуруне стало спокойнее.

Вернулись гонцы и известили, что отряды движутся обратно в свои крепости. Начали откочевывать собранные Есенеем аулы. Чингиз стал готовиться к отъезду в Омск.

Позвали и Чокана из его многодневного укрытия. Его никто не ругал, никто не напоминал ему о ягненке. Но он чувствовал — и смотрят на него строже, и не балуют, как раньше. Только мама, только Зейнеп еще нежнее стала заботиться о нем, еще чаще ласкать.