Рок царя Эдипа
- Автор: Ростокина Виктория Николаевна
- Год: 1996
- Язык: русский
- Год: ACT
- ISBN: 5-88196-736-4
- Жанр: Современные любовные романы
Электронная книга - «Рок царя Эдипа». Краткое содержание книги:
У Нади на глазах заблестели слезы.
— Они обнимались сейчас, вы видели! Вы все видели! И после этого он… Она…
— Горько! — закричал кто-то из гостей, затянувшийся тост был для всех скучен.
— Горько! Горько! Горько! — подхватила родня.
Только Николай Павлович, Инна видела это, наливался красной апоплексической краской. Он, возможно, единственный, кто что-то понял.
Родня встала. Подняла бокалы. Родня понимала только, что Надюха их чем-то недовольна, она уже катит бочку на свекровь — рановато. Надо просто выпить и повеселиться. И все станет на свои места. И будет хорошо, а потом там, дома, разберутся — вдалеке от людских глаз.
— Давай, Надя, за вас, за супружескую жизнь и чтоб детишек побольше, а то взяли сейчас моду — вообще без детей. — Тетя Лида задорно опрокинула содержимое бокала в себя. — Ух, горько!
А дальше произошло то, чего не ждали эти милые, наивные, простые люди, собравшиеся здесь, чтобы по-человечески отметить свадьбу, чтобы потанцевать, пошутить, попеть, поговорить о жизни.
Алексей повернулся к Инне, обнял и припал к ее губам.
— Раз… два… три… — одиноко прозвучал чей-то голос. И тут же замолчал.
Инна уже ничего не понимала, не слышала, не видела, кажется, закричала Надя, кажется, кто-то уронил стул.
Алексей схватил мать за руку, дернул и потащил к выходу.
Она зацепилась шпильками за валяющуюся посреди зала фату, тонкая ткань затрещала и разорвалась.
Уже в дверях Алексей остановился, повернулся к гостям и как-то утробно, демонически захохотал…
Глава 24
Языческий храм
Сперва они бежали, бежали целеустремленно, схватившись за руки. Почему-то им не пришло в голову взять такси. Видимо, нервное напряжение было так велико, что снять его могло только физическое движение. Как у древних людей: при виде опасности нужно либо напасть, либо спасаться бегством.
Но вскоре силы иссякли, и мать с сыном перешли на шаг. И тут оба почувствовали неловкость оттого, что держатся за руки.
Боясь глянуть друг на друга, они разжали руки — и разошлись в стороны. Алеша теперь почти касался плечом стен домов, Инна же шла по самой кромке тротуара. И оба смотрели прямо перед собой.
А все-таки связь между ними не оборвалась. Не сговариваясь, они тем не менее шагали в ногу, точно подчинялись беззвучной, лишь им двоим слышимой команде.
Было что-то странное, механическое и пугающее в этом их марше, и встречные уступали им дорогу, а потом невольно оборачивались, пораженные неестественностью их фигур, похожих на искусно выполненных роботов.
А они и были сейчас роботами. Всякое воспоминание, как и всякая мысль о будущем, было слишком болезненно и разрушительно, и организм, защищаясь, прогонял его.
Сама того не сознавая, Инна следовала женскому инстинкту — думать не мозгом, а телом. Тот же импульс помимо ее воли передался Алексею.
И сердца их бились в унисон. И кровь пульсировала с одинаковой скоростью. Даже слюну они сглатывали одновременно. Но пока не ведали об этом.
Для них же большим и бездушным роботом казалась сейчас Москва. Хитроумный, но неотлаженный механизм, в котором не было места ничему естественному. Чуть зазеваешься, покажешь, что ты живое существо, а не кукла, и тут же отскочит огромная пружина, разожмется и пронзит тебя острым своим концом. Или гигантская шестерня перепилит надвое заостренными зубьями.
Хочешь остаться целым и невредимым — притворись неживым. Соответствуй установленным правилам. Совершай лишь цикличные или прямолинейные, однообразные движения — ни шагу в сторону. Малейшее отклонение считается побегом: в тебя выстрелят без предупреждения.
Так и шли они сейчас — не отклоняясь ни вправо, ни влево, по строго намеченной траектории. Это была своего рода самозащита. Как ни сильна была Инна, но и она чувствовала, что жизнь готова раздавить их. А Алеша-то и вовсе юнец…
Вот наконец и родная улица.
Их дом, их этаж, их квартира.
Отворили дверь и зажгли в прихожей свет.
Все как всегда, все вроде бы родное — да нет больше тут тепла, не греет родной очаг. По стенам расставлены громоздкие сумки и чемоданы приехавших родственников — и кажется, будто они втянули в себя весь кислород — и в комнатах стало душно.
Не сговариваясь, мать и сын кинулись распахивать настежь окна.
А когда распахнули — впервые за все время взглянули друг на друга. И снова обоими овладела неловкость. Не знали, что говорить, чем заняться. И руки некуда было девать, как неопытным актерам, впервые, без подготовки вышедшим на сцену профессионального театра.