«Мы — там и здесь» [Разговоры с российскими эмигрантами в Америке]

Национальные чувства, сотрясающие территорию бывшего Советского союза, находят своё отражение и в сегодняшних брачных объявлениях. В каждом десятом теперь упоминается национальность желанного друга или подруги. Есть спрос и на украинцев и на русских. Но чаще всего в эмигрантских газетах 1999 года упоминается еврей и еврейка. Мне видится в этом возросшая раскованность бывших советских граждан. Нам уже нет нужды скрывать, какой именно национальный характер мы хотели бы видеть в лице своего мужа или жены.

Из брачных объявлений последнего времени явственно вылезают также признаки нашей постепенной американизации. Мужчины теперь всё чаще ищут девушку, родившуюся под тем или иным знаком Зодиака. Кому-то мила Дева, кому-то требуется Рак или Телец. Ни о чём таком мы в прошлой нашей жизни не слыхивали. А вот ещё один "дар" Америки. Сколько я себя помню, российская (как интеллигентная, так и простая) публика считала гомосексуализм чем-то чуждым и отталкивающим. Сегодня восемнадцатилетний юнец, сын или внук семьи "беженцев", открыто объявляет, что он "в силу своей неординарной сексуальной ориентации нуждается в друге". Среди подателей брачных объявлений таких геев (так, нисколько не смущаясь, они называют себя сами) уже немало. Догнали-таки Америку.

Попробуем подвести итоги. Как и все эмигранты, оставившие позади один мир нравов и представлений и осваивающие другой, мы, разумеется, пребываем на распутье. Культурная мешанина захватывает все сферы эмигрантской жизни, и в том числе область отношений семейных, сексуальных. Советский режим до конца 70-х годов относил брачные объявления к буржуазным мерзостям, аморальным по самой своей сути. Нам твердили, что безнравственность таится за каждой строкой такого объявления. Некоторые мои знакомые и до сих пор не могут освободиться от этой вздорной идеи. А между тем, в десятках прочитанных мною объявлений я уловил искреннюю тоску по близкому человеку, надежду на семейное тепло, уют. Сочувствие вызывают старики, обращающиеся к соотечественникам с просьбой как-то скрасить им оставшиеся годы жизни. Такую же симпатию я ощущаю, когда держу в руках объявление мечтающей о семье молодой изуродованной горбом женщины. Она мечтает о семье. Шансы её на успех невелики. Но не будь в наших газетах колонки брачных объявлений, шанс этот и вовсе упал бы до нуля. Хотелось бы верить, что дождется своего счастья и другая женщина, та, что объявила: "Мне только пятьдесят". Эта пятидесятилетняя "невеста” ждет телефонного звонка от "устроенного рыцаря еврейской национальности". Ну, что ж, среди нашей почти миллионной еврейской эмигрантской колонии, возможно, есть и рыцари. Кого только среди нас нет!

Поселившись в чужой стране, мы оказались рассеянными по огромной территории, разделёнными так, что найти друг друга, как это было в России, попросту невозможно. На помощь приходят брачные объявления. Нет, я решительно не против такой формы знакомств, хотя и подозреваю, что удача приходит к подателям всех этих призывов не так-то часто. Хотелось бы только, чтобы, призывая будущую подругу, молодой и не слишком молодой человек яснее видел свой собственный портрет и заодно и лицо той, которую он ожидает. Хотелось бы также, чтобы материальные расчёты не заслоняли бы людям радость счастливой встречи, а жажда интимной близости не превращалась в поиск какой угодно самки или любого физиологически функционирующего самца.