Одинокий медведь желает, или партия для баса

— Мне весь вечер Лева и Томбасов рассказывали, что ты сбежишь.

— Хорошая идея, — одобрила я.

— Нет, — он замотал головой, но тут же снова ее придержал, — плохая. Вот я и пришел. Чтобы ты не сбежала. И чтобы тебя никто не побеспокоил.

— Побеспокоил?! — в свете вчерашних фейерверков прозвучало особенно прекрасно.

Как будто этой ночью хоть кто-то в Головинке смог уснуть!

Под дружное-то пенье через пляжные усилки!

Да черт с ним, с пеньем. А «горько» тридцать четыре раза?! Кто и с кем целовался там, а?

— Ты там может, женился уже, — я в третий раз пнула качелю. Особенно злобно. — А я и не в курсе.

— Ты что? С ума сошла? — проговорил он с незабываемыми интонациями Карлсона.

— Песню-то про свадьбу ты пел. Я слышала!

— Это Леве, мерзавцу, проспорил, — быстренько отмазался Серый, не забыв сделать большие невинные глаза.

— А «горько»?

— Это не я! Я тут вообще ни при чем!

Серега даже вскочил на ноги. Покачнулся — но устоял. Дубовые Медведи — они такие. Крепкие. С-курса-не-сбиваемые.

— Точно?

— Точно! Кари-ина… — Он еще и лапы ко мне протянул.

Но я увернулась. Попутно выдохнув все остатки злости. И рассмеялась. Смешной он, мой шоу-медведь, хоть и дубовый.

— А давай сбежим. Прям ща, — предложила ему.

Слегка опухшие после вчерашнего синие глаза радостно блеснули. А лапы снова потянулись ко мне.

— На водопады… — поддержал он предложение, а заодно и меня. При этом очень деликатно дыша в сторону. Если б еще это помогало! — Может, там пионеров не будет. И мы… Очень важным делом там займемся, которое недоделанное.

Важное дело я мысленно одобрила. И так же мысленно пометила себе взять зубную щетку. И пасту. И минералки побольше — чтобы мой медведь дуба не дал от похмельного обезвоживания.

— Только я записку оставлю, чтобы тут никто вертолеты не поднял, — кивнула я. — А то очень там не хватает Томбасова. И Говардов, всех двух. Или трех… или десяти… все они бешеные, короче.

Я на всякий случай оглянулась, не слышит ли Роза, леди Трындец.

Он кивнул, соглашаясь и с запиской, и с тем, что бешеные. Все.

— Хорошо, что у нас еще сутки есть. В себя как-то прийти после мальчишника.

— Ага, — сказала я, не вдаваясь в подробности собственного девичника.

Пусть еще немножко понаслаждается иллюзиями о благопристойных дамах, которые вроде как сидели на веранде и пили чай, пока не соскучились и не пришли к ним на пляж. О том, что я теперь владелица унитазо-офиса (символичненько, однако, учитывая наше с Серым знакомство), я тоже скажу потом. Когда сама разберусь со внезапно привалившим счастьем.