Книга 1000 Грехов [ЛП, сборник]

- Как мы достанем моделей? Даже твои клиенты не пойдут на это. Те, кто достаточно болен, чтобы получить удовольствие от такого рода вещей, конечно, не захотят фотографироваться.

Лорд успокоил его. В этом городе можно было приобрести все, что угодно. Сан-Франциско был прибежищем для извращенцев.

- Я бы хотел участвовать в этом.

Кроткий и нежный голос Тимоти испугал их обоих, когда женоподобная молодая модель встала на цыпочки между ними. Тимоти нравился Жаку. Он был одним из самых красивых мальчиков, которые когда-либо были у Жака. Бледный, как свежие сливки, с длинными стройными конечностями, большими доверчивыми глазами, которые, казалось, наполнялись болью и печалью, и полными губами в форме бантика, как у девочки-подростка. Тимоти выглядел как добровольная жертва, и это было далеко не просто притворство. Он был звездой последних фотографий Жака, и поэтому уже подвергся ужасам, от которых даже у самых развратных мазохистов перевернулся бы живот. Они оба почти забыли, что он находится в комнате.

- Ты даже не представляешь, во что ввязываешься, малыш, - ответил Лорд, глядя на ребенка как на самого большого в мире дурака.

Жак бросился к Тимоти и обхватил его за плечи, словно защищая. Он попытался повернуть мальчика и увести его от того, что могло привести только к смерти в мучительных криках. Тимоти отпихнул его и подошел к Лорду. Его тело задрожало, когда он шагнул прямо в его тень, и сладострастная сила, излучаемая плотью Лорда, омыла его. Невероятным усилием воли ему удалось выдержать грозный взгляд Лорда. Его колени дрожали, но он не моргал.

- Это может убить меня? Это так? Неужели ты думаешь, что мне не все равно, буду я жить или умру! Черт, мне все равно! Думаешь, я этого не знаю? Единственное, что имеет значение - это искусство. Искусство - единственное, что сделало мою жизнь хоть сколько-нибудь стоящей. Пока вы с Жаком не нашли меня, я продавал свою задницу на улице и каждый день ловил кайф. Я бы умер там до конца года. Или какой-нибудь утырок убил бы меня, или у меня была бы передозировка, или я подхватил бы СПИД, или еще что-нибудь. А теперь я, блядь, бессмертен! Моя жизнь имеет смысл. Сейчас я живу искусством, и именно так я хотел бы умереть.