Записки Черного охотника

Средней руки бизнесмены по российским меркам, и все из разных сфер бизнеса. Один оптовой книготорговлей занимался, второй шил что-то, цех имел в Колпино, а третий… не помню точно… может, недвижимость… нет, не помню.

Познакомились и сошлись они через охоту, ну а потом и в мирной жизни дружили семьями… Можно сказать, стали не просто собратьями по увлечению, — друзьями.

Но в тот раз между друзьями какая-то черная кошка пробежала… Не на охоте, раньше, — приехали уже мрачные, волками друг на друга поглядывают. Что именно между ними стряслось, никто не знал.

У костра сели не рядышком, как бывало, а словно бы на вершинах равнобедренного треугольника, подальше друг от друга. В те времена еще никто с алкотестерами за охотниками не гонялся, так что если кто считал: сто граммов стрельбе не повредят, — те принимали. (А в хлам напиться до стрельбы никто себе не позволял, и коллеги-охотники никому не позволяли: от таких избавлялись или перевоспитывали… народными, так сказать, методами, без штрафов.) Но из этой троицы никто в тот раз не пригубил, хотя в прежние времена позволяли себе.

В остальном всё, как обычно… Сидим у костра, подкрепляемся, байки травим. В компании, с которой эти трое тусовались, около десятка охотников было, но все до последнего вместе редко когда собирались, то у одного неотложные дела, то у другого. На то открытие ввосьмером приехали, считая меня и ту троицу.

Вот…

Сидим, и вдруг один из них — Владислав, или Вячеслав, не помню, всё равно все Славой звали — встает и подходит к другому, к Вадиму Гордееву, у того я хорошо всё запомнил: и фамилию с именем, и даже отчество, позже поймете, почему…

Подходит, значит, Слава к Вадиму и в сторонку того отзывает: пойдем, мол, поговорим. Ну, пошагали они в сторону от костра, причем, что характерно, оба с ружьями. Нам бы в тот момент насторожиться, но не насторожились… Люди взрослые, всегда адекватными казались, не выпили, опять же, в тот раз ни грамма. В общем, не насторожились, ничто ни у кого не екнуло.

Отошли они — и, еще отходя, начали отношения выяснять. Слов уже не разобрать было, но слышно: на повышенных тонах говорят. И опять никто не встревожился… Хотя, когда ружья в руках, такие разговоры взвинченные лучше не затевать. Потом эти двое еще дальше отошли, и даже голоса долетать прекратили.

Время идет — не возвращаются. А третьего из них все Лавриком звали, — прозвище, наверное, имя Лавр сейчас днем с огнем не сыщешь… Лаврик как на иголках сидел: то вскочит, то сядет, историй не рассказывает и сам не слушает.

Не выдержал и тоже ушел от костра. Что сказал, уходя, не помню точно, что-то в том смысле, что поторопить их идет, сколько ж можно…

Ушел и тоже пропал.

Минут сорок примерно всех троих не было, точное время никто не засек. Затем начали подтягиваться по одному.

Первым Слава пришел. Ничего объяснять-растолковывать не стал, сидел мрачный, на вопросы не отвечал. Лаврик вторым появился. Этот не молчал, сразу на Славу накинулся: куда, мол, вы забились? Все ноги, дескать, истоптал, да так и не отыскал. Тот лишь буркнул в ответ что-то неразборчивое, вроде как «отстань» или «отвянь», и ничего больше разъяснять не стал.