Выйти замуж за злодея

   Когда жених коротко извинился за опоздание, то святой брат спросил:

   — И все-таки венчание? — выглядел он при этих словах ужасно печальным, словно втайне надеялся, что ритуал проводить не придется.

   — Есть другие предложения? — незамедлительно полюбопытствовал Соверен.

   Все прошло отвратительно быстро и ужасно скомкано. Стремительные клятвы над венчальной чашей, короткое, резкое «да», быстро надетое на мой палец обручальное кольцо, запись в храмовой книге мелким неразборчивым почерком обрядника, невнятное напутствие. Не было ни поздравлений, ни шумных выкриков гостей, требующих непременного венчального поцелуя. Никто не засыпал нас крупой на долгую счастливую жизнь. И хотя я не представляла, кто бы решился швырнуть в физиономию Соверена Гарда горсть проса, все равно было обидно. Никаких жестяных мисок, привязанных к карете и отчаянно грохотавших на весь квартал, чтобы отпугнуть дурной глаз и злобных духов. Ничего. Даже букет, подаренный Рутой, я забыла забрать со скамьи в храме. Обнаружила, что руки пустые, когда мы отъехали на приличное расстояние, и страшно расстроилась.

   — Ты всхлипнула? — спросил Соверен.

   — Вот еще. Зажги свет и тут же увидишь, как я излучаю счастье, — машинально огрызнулась я, кутаясь в плед. — Просто в темноте незаметно, какая я счастливая.

   Меньше всего я ожидала, что он щелкнет пальцами, и в воздухе вспыхнет полупрозрачный шар, отбрасывающий голубоватый свет. Салон моментально наполнился тенями, а мы уставились друг другу в глаза.

   И в этот миг на меня нахлынуло ошеломительное понимание, что я действительно вышла замуж! Соверен не просто приблудный спесивый болван, а мой супруг! Кто бы мог представить такой затейливый поворот, когда месяц назад он появился в моей маленькой квартирке и заявил этим своим низким красивым голосом, так словно обсуждал покупку нового галстука: «Я хочу тебя».

   Щелчок. Шар погас. Мы утонули в темноте. Ночь на Сатори удивительная: она долго зреет, а потом разом обрушивается на остров, густая, непролазная, и заставляет людей теряться в пространстве.

   — Что случилось? — спокойно спросил Соверен.

   — Забыла в храме букет, — вдруг призналась я.

   Не произнося ни слова, он постучал в стенку кареты. Когда над его головой открылось окошко, отделявшее салон от козел, озвучил короткий приказ:

   — Возвращаемся!

   — Ты с ума сошел! — подскочила я на лавке. — Нельзя возвращаться! На Анадари это дурная примета. Там же куча ритуалов! Через плечо поплевать, по косячку постучать, в зеркало, в конце концов, посмотреть. А в храме нет зеркала! Как туда возвращаться?

   — Иначе что?

   Понятия не имею, чем грозило возвращение, но предполагаю или бедой, или разорением, что вполне приравнивалось к большому горю.

   — Иначе все плохо! — уверила я.

   — Лаэрли! — оборвал он мой лепет.

   — Ну?

   — Я не верю в дурные приметы.

   — Зато я верю, — насупилась, как ребенок. Невесты вообще нервные!

   — Хорошо, я попрошу охрану постучать по косяку. Идет? — миролюбиво предложил он и заставил кортеж из трех карет вернуться обратно.