Вся пани Иоанна. Том 2 [компиляция]

Я знала, что с бывшим мужем Мартуся оставалась в хороших отношениях, у него имелись ключи от ее квартиры, он даже неоднократно выгуливал и кормил собаку. Впрочем, сейчас мне было не до личных дел Мартуси.

– Знаешь, я тут подумала и вот до чего додумалась… Хотя нет, сначала рассказывай, как прошла встреча с нашей полицией.

Тут целая афера! Расспрашивали меня, значит, об этой Эве Томпкинс, даже фотографии ее показывали. Не видела я никогда этой бабы, чем хочешь поклянусь! Из ее документов следовало, что родилась она в Кракове и здесь же прошло ее детство. Ты велела мне делать выводы из их вопросов, и я сначала пришла к выводу, что она потерялась или исчезла, поэтому ее и разыскивают полиции всего мира. А потом у меня получился вывод, что она и вовсе мертва. Как думаешь, убили ее, наверное?

– Если вмешалась полиция, наверняка померла не своей смертью. Значит, убили. Или сама кого убила.

Мартуся, окрыленная успехом своих заключений, вдохновенно продолжала:

– Причем это наверняка произошло в Голландии, иначе откуда взяться голландским полицейским? Только, знаешь, я не совсем поняла — то ли она живая пропала, то ли труп ее. И голландцы связались с польскими коллегами, и они теперь тут носятся и выискивают Кузьминских, это ее девичья фамилия. Вот и все. Больше я ничего не узнала.

– Мало! — упрекнула я подругу. — Ну да ничего не поделаешь. А теперь слушай меня. Мне показалось или ты действительно говорила, что голландские полицейские упоминали в разговоре с тобой о какой-то домработнице Эвы или ее родственнице?

– Нет, тебе не показалось. Они разыскали эту кузину в Эвином доме в Челси и, похоже, от нее получили мой адрес и телефон. А что?

– А то, что на их месте я бы эту девицу тоже поприжала. Как ее зовут? Имя называли?

Мартуся ответила не сразу.

– Нет, вроде бы не называли, только сказали — то ли домработница, то ли дальняя родственница. Ага, еще сказали — она совсем не говорит по-английски, они ее с трудом понимали.

– Взяли бы переводчика, — насмешливо посоветовала я. — А теперь позвони им. Ведь они оставили тебе свой телефон?

– Оставили. А зачем мне звонить? Я рада, что отвязались.

– Узнай фамилию и адрес этой домработницы. На всякий случай. Во-первых, она вообще может оказаться турчанкой, которая выдает себя за родственницу…

– Думаешь, они сообщат мне ее данные?

– Думаю, сообщат. Ты ведь меня не дослушала. Во-вторых, ты прониклась их проблемой, хочешь им помочь, а тебе легче договориться…

– С турчанкой?

– Вот глупая! Откуда они знают о твоих лингвистических успехах? Впрочем, я тоже не знаю. Ты что, говоришь по-турецки?

– Иоанна, не морочь мне голову, я с тобой совсем запуталась. На кой черт мне ее адрес? Турецкого я не знаю…

Ничего страшного, они об этом тоже не знают, а она может оказаться вовсе не турчанкой. Позвони и спроси, что тебе стоит, а мне интересно. И тебя тоже должно заинтересовать, откуда эта родственница взяла твой адрес и телефон. И еще спроси — где же пребывает сам Томпкинс, за которого вышла Эва? Если Эва погибла, ее имущество по закону переходит к супругу, они просто обязаны его тоже разыскать и допросить.