Сбежавшая невеста (СИ)

— Прошло столько лет, а Его Величество всё ещё помнит имя каждого, кто не поддержал его в восстании, или сделал это слишком поздно, — усмехнулась королева, поясняя то ли Арье, то ли самой себе резкую перемену в настроении государя.

— Я сам в состоянии говорить за себя! — глухо прорычал Баратеон, повернувшись к королеве и тут же, нарвавшись на удивлённый взгляд Арьи, неуклюже пояснил: — Дела хоть и давние, но не забытые, понимаете ли, миледи.., — ещё больше подавшись в её сторону, он смотрел на неё не отводя взгляд.

— Да, Ваша Милость, — пробормотала Арья, чувствуя себя крайне неудобно. Оба они — и она, и король, развернувшись всем корпусом, словно отодвинули королеву, сидящую между ними, на задний план, вытеснив её из беседы, не говоря уже о муже Арьи, к которому она и вовсе была вынуждена повернуться спиной, дабы лучше видеть государя.

— Чем вы сегодня занимались, миледи? — продолжил Светлейший, как ни в чём не бывало, не обращая ни малейшего внимания на свою жену.

— Писала письмо домой.

— У вас родился брат — мои поздравления.

— Спасибо.

— Вам нравится турнир?

— Да, Ваша Милость.

— Боюсь, что из-за дождя ещё пару дней придётся выждать, — примирительно улыбнулся государь. Синий взгляд его потеплел, а улыбка, коснувшись губ, напомнила Арье того Роберта Баратеона, которого она узнала в Винтерфелле. — Я думаю об охоте, когда это будет возможно. Вы присоединитесь к нам?

— С удовольствием! — помимо воли в ответ улыбнулась Арья.

— Вот и славно…

— Вы мне не говорили об охоте! — удивлённый возглас королевы напомнил о том, что она всё ещё здесь.

— А с каких это пор тебя интересуют мои планы? — грубо отрезал король Роберт.

— Меня они всегда интересуют!

— Твоё место подле дочери, жена!

— Разумеется, Ваша Милость! — голос королевы Серсеи был переполнен горечью и обидой.

Закусив губу, Арья откинулась на спинку стула и только тут заметила, что муж не сводит с неё холодного, напряжённого взгляда. Он так и не притронулся ни к еде, ни к питью, так, же как и лорд Аррен, задумчиво смотревший то на неё, Арью, то на королевскую чету.

Ухватив тонкостенный бокал, словно спасительную соломинку, Арья принялась вертеть его за ножку. Виночерпий, решив, что леди Ланнистер желает вина, щедро наполнил кубок до краёв.

— Я бы прошлась, — молвила Арья, обращаясь к мужу.

— Разумеется, — ровно ответил он.

Поднимаясь, Арья зачем-то продолжала держать бокал, не выпуская его из рук.

— Я вас провожу, — поднимаясь вместе с ней, сообщил Ренли Баратеон.

Вместе они вышли из-за стола и двинулись в сторону открытых дверей террасы.

— Мой брат слишком король — любит, чтобы всё было по его! — со вздохом поделился лорд Ренли.

— И он ваш старший брат! — усмехнулась Арья.

— И хочет, чтобы я был вторым Робертом — но я Ренли! Ренли — без молота в руке, я не люблю охоту, оружие, кровь! Я люблю красоту, цветы и поэзию! Что в этом плохого?

— Ничего, — пожала плечами Арья, предпочитавшая оружие поэзии.

— У меня к вам просьба…

— Да?

— Сегодня утром, ну, вы знаете… Не многие поймут и одобрят, особенно Роберт…

— Не беспокойтесь, — усмехнулась Арья, перехватив взгляд, брошенный лордом Ренли в сторону сира Лораса: — я буду молчать.

— Я в этом не сомневался! — расцвёл её собеседник. — Позвольте мне оставить вас.

— Позволяю…

Стоя между выходом на террасу и витой колонной, Арья не знала куда податься — на террасе она заприметила Маргери с её кузинами, за стол к королю и королеве тоже возвращаться не хотелось. Санса, глупо улыбаясь, стояла подле рыцаря Цветов. «Надо с ней поговорить..,» — лениво подумала Арья, но не сделала ни шага в сторону сестры, продолжая стоять и бездумно потягивать вино.

Было видно, как за высокими, стрельчатыми окнами на землю чёрным покрывалом опускалась ночь, в то время, как в зале всё ярче и ярче разгорались свечи. Гул голосов смешивался с бряцаньем посуды — танцев на сегодня не предполагалось и все сидели за столом, продолжая набивать животы.

К ночи заметно потеплело и стало не просто жарко, а удушающе жарко. Чувствуя, как по её спине пробежала струйка, а лицо покрылось испариной, Арья попыталась открыть веер, висевший у неё на запястье, но это оказалось не лёгким делом — в одной руке у неё был бокал, в другой — хитро сложенная из тончайшей бумаги штука, призванная охладить даму в жару — вещь с детства знакомая каждой южанке, и совершенно не известная на севере. Тщетно елозя пальцами по отполированному дереву, Арья пыталась совладать с этим чудом, но у неё ничего не выходило.

— Позвольте, — раздалось у неё над плечом.