Железный Маршал (СИ)
- Автор: Атенаис Мерсье
- Язык: русский
- Жанр: Историческая проза
Электронная книга - «Железный Маршал (СИ)». Краткое содержание книги:
— Вы слишком суровы к ним, государь, — сказал де Сент-Аман, но больше для очистки совести. Великий Магистр был гордецом, каких поискать, но Балдуину этот надменный старик порой почти нравился. И в любом случае, Одо оставался непримиримым рыцарем Христа, жившим лишь сражениями с магометанами и ничем иным. Все остальные военные лидеры христианского королевства были… не так надежны.
— Салах ад-Дин предлагал мне шестьдесят тысяч динаров за прекращение строительства, — ответил Балдуин, но на лице Магистра не отразилось даже притворного удивления, не то, что искреннего. Его собственные соглядатаи давно уже доложили Одо обо всех спорах и интригах вокруг возводимой у брода Иакова крепости. — Не каждый рыцарь, даже самый благочестивый, найдет в себе силы отказаться от такой суммы. Именно поэтому я вверяю Шастеле Ордену тамплиеров.
— Мы не подведем вас, государь, — торжественно ответил де Сент-Аман. Балдуин посчитал, что ему будет достаточно этого обещания.
Король покидал свою крепость у брода Иакова на рассвете следующего дня, возглавляя длинную кавалькаду из сотни рыцарей и полутысячи пехотинцев и туркополов — конных лучников из числа сарацинских христиан, ставших аналогом легкой конницы магометанских армий. Имевшие более легкое, чем рыцари, вооружение, туркополы были едва ли не самым универсальным звеном иерусалимской армии, способные и стрелять с седла на манер магометан, и прикрывать атакующую рыцарскую конницу, и отправляться в разведку, стремительно уходя от любой погони на своих невысоких быстроногих лошадках.
Балдуин не был в Иерусалиме, пожалуй, с самого начала строительства Шастеле, перебравшись к броду Иакова еще прошлой осенью. Король не без основания полагал, что его верные вассалы не откажут себе в удовольствии нажиться на строительстве нового бастиона, поэтому самолично надзирал за постройкой крепости и даже создал в ее стенах монетный двор, получив возможность чеканить монеты для оплаты работ, не покидая Шастеле. Бароны оценили королевскую предусмотрительность, хотя и предпочли бы — в глубине души, не признаваясь в подобном даже на исповеди, — чтобы Балдуин не был таким рассудительным.
— Он не доверяет нам, — недовольно ворчали одни. — Да разве мы давали ему повод?! Нет, но вернейшие вассалы короля теперь вынуждены ежедневно опровергать унизительные подозрения! Этот мир обречен на погибель, если в нем нет доверия даже между ближними!
— К чему такие суровые меры? — задавались вопросом другие. — Магометане еще не скоро оправятся от своего поражения при Монжизаре. Прошло уже полтора года, но разве этот курд посмел вновь вторгнуться в наши земли?
— Стычки на границах были всегда, и не стоит Его Величеству видеть в этом готовящееся нападение, — соглашались с ними третьи. — Салах ад-Дин повержен. Иначе стал бы этот презренный предлагать нам золото за Шастеле? Война окончена.
— Эта война не окончится никогда, — цедили сквозь зубы рыцари Храма Соломонова и Странноприимного Ордена Святого Иоанна, называемого также госпитальерским, но к ним мало кто прислушивался.
Направляясь к крепости Шатонеф, Балдуин раздумывал о том, как удивительно порой действуют военные победы на людские умы. Проиграй они сражение при Монжизаре, и никто из его баронов и вассалов не был бы сейчас столь беспечен и даже ленив. Но стремительная и почти невероятная победа вскружила знати головы, заставив их увериться в собственной непобедимости.
— С нами Бог! — выкрикивали победители даже спустя долгие месяцы после битвы у Монжизара. Балдуин боялся, что Господу эта самоуверенность придется отнюдь не по нраву и в следующем сражении Он отвернется от зазнавшихся рыцарей. В назидание возгордившимся глупцам.
Неподалеку от неприступных стен Шатонефа Балдуина встретил верный коннетабль Онфруа де Торон, служивший еще его дяде Балдуину III и по убеждению Балдуина IV бывший одним из немногих, кто думал не только о золоте. Возможно потому, что Онфруа уже было за шестьдесят и он полагал, что его лучшие, нуждавшиеся в богатстве и расточительной жизни, годы остались позади и было самое время вспомнить о христианском смирении. От принадлежавших ему земель коннетабль не отказывался — даже в пользу совсем юного внука, ставшего пару лет назад пасынком неистового Рено де Шатильона, — но жил теперь с меньшим размахом. Недовольно наблюдая, как новый муж его невестки Стефании де Милли, дочери покойного Филиппа де Милли, недолго занимавшего пост Великого Магистра тамплиеров, растрачивает богатства новых, пожалованных ему после выкупа из плена земель. Рено коннетаблю не нравился, и тот всерьез задумывался о том, чтобы взять внука под свою опеку, пока порывистый и несдержанный де Шатильон не научил мальчика каким-нибудь недостойным иерусалимского рыцаря забавам.
— Государь, — учтиво поклонился Балдуину с седла стареющий, но по-прежнему энергичный коннетабль, чем-то напоминавший молодому королю Великого Магистра тамплиеров. Балдуин коротко кивнул в ответ, рассеянно наблюдая, как отряд де Торона смешивается с королевским, образуя небольшую единую армию.
— Я рад вас видеть, мессир Онфруа.
— Не желаете ли передохнуть в стенах Шатонефа? — обеспокоенно спросил коннетабль, без свойственного другим брезгливого ужаса вглядываясь в лицо короля. Балдуин знал, что выглядит слишком бледным и исхудавшим, но в последние несколько месяцев, проведенных вдали от иерусалимской пыли, суеты и постоянных интриг, его самочувствие заметно улучшилось. Балдуин не строил иллюзий, зная, что это улучшение временное, но не позволял себе потерять самообладание перед лицом неумолимо надвигающейся смерти и потратить впустую ни единого дня и даже часа из отпущенных ему небесами.
— Я не устал, мессир Онфруа, — коротко ответил Балдуин, слабо понукая белоснежного жеребца. — И предпочту повременить с привалом.
Это решение сыграло с ним злую шутку. Еще только завидев вдалеке шумящие на сильном западном ветру кроны Баниаского леса, Балдуин ощутил смутное беспокойство.
— Вас что-то тревожит, государь? — вежливо спросил один из ехавших полукругом возле короля рыцарей. Его самого явно не тревожило ничто, кроме мыслей о предстоящем сытном ужине.
— Не знаю, — ответил Балдуин скорее не ему, а обеспокоенно взглянувшему на короля коннетаблю. Быть может, им стоило остановиться? Или даже повернуть назад и выбрать другую дорогу?
Глупости, решительно одернул себя Балдуин. Этим трактом часто идут караваны, как франкские, так и магометанские, да и кроны деревьев на какое-то время защитят их от жаркого солнца, уже набирающего силу в преддверии нового лета.
Но почему тогда у него так не спокойно на душе?
Деревья шумели всё сильнее, казалось, стремясь заглушить все прочие звуки, за спиной кто-то насвистывал фривольную песенку о паломнике и сарацинке, но Балдуин не мог перестать нервно постукивать пальцем в перчатке по высокой передней луке своего седла, так густо расшитой золотой и серебряной нитью, что под ними не было видно ни дюйма белой кожи. А потому свист первой стрелы показался ему раскатом грома, хотя был почти неслышен за шумом деревьев.
— Сарацины!
— Это ловушка!
— Защищайте короля!
Балдуин, несмотря на болезнь, нуждался в защите не больше, чем любой иной из христианских рыцарей, а потому, пока другие еще только кричали, король уже со звоном скрестил меч с первым из бросившихся к нему врагов. Те будто появлялись из ниоткуда, летели на франков, словно стая саранчи, готовой рвать им горла зубами, лишь оборвать жизни ненавистных кафиров, и на землю хлынула первая кровь.
Балдуин рубил, не щадя и чувствуя, как закипает от ярости его собственная кровь. Досадная случайность, приведшая египетских мамлюков — этих воинов султана невозможно было не узнать с первого же взгляда — и иерусалимских воинов на один и тот же лесной тракт, или чей-то злой умысел? И если так, то кто и за какую цену посмел предать своего короля?