Каледонский безумец

– Мама, я и так молода ещё, мне всего четыреста лет.

– А ведёшь себя порой, как на двести. Так вот, я, оказалось, понесла! От зёрнышка! Обидно, Крейри, как женщина женщине говорю, обидно, что в кои веки брюхата стала и, как назло, без мужика!.. Вобщем, схоронилась я, тяжёлая, в лесу до срока, решила со своим позором никому на глаза не показываться. Особенно самой себе, я же как-никак в прошлом оказалась. Шутка ли, гнаться за вором, поймать его, уничтожить, в душе праздновать победу и тут же осознать, что, оказывается, я саму себя так обвела вокруг пальца, что никто другой так со мной не смог бы!

– Мама, ты – богиня мудрости и колдовства, тебя в принципе никто не в состоянии обмануть.

– А я о чём? И я о том же! Никто меня не смог, а я сама себя смогла! Знаешь, думала, рожу его – точно прибью. Вот перегрызу пуповину и прибью! Даже не так: просто нос и рот очищать от слизи не буду – сам задохнется. Так нет же: и очистила, и перегрызла, и запеленала, и покормила, благо молока уже было вдоволь, – Керридвен впервые за весь разговор улыбнулась. – Знаешь, он такой красивенький получился у меня… я было подумала, вот бы Морвран таким родился.

– И где он, ребёнок?

Керридвен глубоко вздохнула:

– Отнесла его сыну правителя тех земель, где я из Аннуина вышла. Прозвище у этого вледига ещё такое смешное… а, Цаплины Ноги. Почему отнесла? Нетрудно сказать. Глядя на младенца, я поняла, что он, и переродившись, сохранил память прошлого воплощения, – на каких-то несколько мгновений глаза богини наполнились сильнейшей болью. – Не приведи Великая Донн, чтобы ты, дочь, вот так отрывала от себя собственное дитя!.. В общем, я решила, что порознь нам будет лучше. В Аннуине и без него прохвостов хватает. Вон, двое таких как раз здесь, – и она сурово глянула на нас с сестрой. – Теперь перейдем ко второй части майских плясок.