Стальная империя-2

Глава 17. Предстояние

12 мая. Ставка Верховного Главнокомандования.

Феликс Эдмундович с усмешкой проследил за полетом в мусорник нервно смятого в комок отчета, выслушал очередную реплику про “проклятую чиновничью касту”, вздохнул и углубился в следующий пункт повестки дня, исподолобья поглядывая на хмурящегося императора, досадующего на свою несдержанность.

– Вы, товарищ Дзержинский, зря улыбаетесь, – буркнул монарх, – зажравшиеся, не желающие работать столоначальники – это не пережиток феодализма и не отрыжка капитализма. Социалистическому государству они еще больше попортят кровь.

– Вы так говорите, будто уже побывали в социалистическом государстве, – фыркнул Дзержинский, не поднимая головы.

Император долго, не моргая, смотрел на руководителя Чрезвычайной Комиссии, такой похожей на службу, хорошо знакомую ему по прошлой жизни, и тихим голосом продолжил.

– Социализм – это почти стопроцентное доминирование государства во всех сферах жизни, а значит главенствующая позиция представителей этого государства – у бюрократов. Поскольку они являются отдельным классом эксплуататоров…

– Государственные служащие не являются отдельным классом, – возразил Дзержинский. – Как писал Маркс, они только выражают интересы правящей социальной группы.

– И Маркс абсолютно прав, – кивнул император, – в Западной Европе и САСШ именно так и есть. Во всех индустриально развитых странах капитал является источником власти, но только не в России. Здесь испокон веков именно власть являлась источником капитала! Торговец пирожками Алексашка Меньшиков стал сначала государственным чиновником и только потом – богатым человеком. Купцы Демидовы превратились в магнатов-миллионщиков, получив крупные государственные военные заказы. Этот ряд примеров можно продолжить. В России власть является пропуском в клуб зажиточных, а отсутствие ее безжалостно выталкивает из этого привилегированного круга.

Император подвинул поближе чистый лист гербовой бумаги.

– Чиновники занимают уникальное место. Им ничего не принадлежит из того, что можно считать средствами производства, но при этом они активно вмешиваются во все три процесса – пользования, владения, распоряжения ими.

Карандаш в руке монарха начертал жирный прямой угол.

– Бюрократы отличаются особым способом получения доли общественного богатства, они не претендуют на заработную плату или дивиденды предприятий, но через налоги и взятки изымают и перераспределяют прибавочную стоимость.

Второй прямой угол превратил изображение в квадрат.

– Столоначальники – каста, стремящаяся к обособлению и закрытости, рекрутирование сюда происходит в особом порядке, не присущем более никакой другой социальной группе.

Крест в квадрате сделал рисунок похожим на тюремное окно с заточенным в нем, изображенным на листе бумаги двуглавым орлом.

– Таким образом, чернильные души-приказчики – обладают всеми признаками социального класса, борющегося за выживание и доминирование при любом строе, будь то самодержавие или диктатура пролетариата…

– Но государство по мере движения к коммунизму будет вообще отмирать, – возразил Дзержинский.

– И столкнется с явным нежеланием бюрократии отмирать вместе с ним, – возразил император, – и чем ближе вы приблизитесь к коммунизму, тем сопротивление будет яростней. Социализм при отсутствии класса эксплуататоров резко обострит классовую борьбу… Бюрократ будет защищать свою вотчину, свои классовые интересы со всей непримиримостью. Вы готовы к этому?

– А вы готовы отдать власть, чтобы я мог проверить? – съязвил Дзержинский.

– Обещаю, – не принял шутки император, – что брошу к вашим ногам скипетр, как только вы меня убедите в способности его поднять и сделать работу руководителя страны более качественной, эффективной и преемственной. Как только продемонстрируете действенный саморегулируемый механизм выдвижения во власть наиболее ответственных, смелых, честных, умных… А какой смысл передавать власть проходимцам, тем, кого сами потом расстреляете?

– Пролетариат не позволит….- начал Дзержинский и осёкся. В его вотчине, на самоуправляемых монастырских предприятиях, пролетариат не только позволил мздоимство и стяжательство администрации, выбранной из их собственной среды, но и сформировал круговую поруку, препятствующую выводу коррупционеров на чистую воду, проявив во всей красе ложное чувство местечковой солидарности. Чрезвычайная комиссия, набранная в основном из тех же рабочих, действовала в тот раз крайне жёстко, пресекла на корню. Но осадочек и вопросы остались… Пролетариат! Самый прогрессивный класс почему-то оказался беспомощным перед древнейшим соблазном. Гегемон-голиаф пал перед карликом-спиногрызом… Как? Почему?