Лунная песнь

Мы застали Моиса за чтением того самого дамского романа, который мне дала в поездку на Север Аннерит. Незаметивший нас нэндесийский воин, услышав слабый смешок Мирры, вздрогнул и стянул очки.

— Пусть свет всеведущих предков освещает ваш путь, — несколько сконфуженно пробормотал он официальное приветствие, невзначай убирая книгу поглубже в подушки. — Вы вернулись так быстро, что-то случилось?..

— Мы нашли то, что искали, — ответила я, отпуская руку Мирры.

Та безучастно села.

— Потрясающая новость! — возликовал Моис, но тут же нахмурился. — Но Лэнс все ещё болен, а значит, вы не уничтожили причину…

— Это оказалось несколько сложнее, чем мы предполагали, — слабо улыбнулась я. — Ничего, всё разрешиться, нужно лишь немного времени.

— Рад слышать… — потянул Моис.

Он не мог не заметить наше с Миррой настроение, но не стал задавать вопросы.

Первым делом я пошла к Лэнсу, но он крепко спал. Изможденное лицо во сне разгладилось, дыханье ровно поднимало грудь. Я поцеловала его лоб, совсем легко, чтобы не разбудить, и поправила одеяло.

Выйдя из комнаты брата, направилась к плите, где стояла одинокая кастрюлька. С любопытством приоткрыла крышку, и в нос ударил кисловатый запах тушеной капусты. Подцепила несколько вялых листков и отправила в рот, мгновенно поморщившись. Слишком водянисто, да и перца добавлено от души… Бедный Лэнс. Повар из Моиса никудышный.

Идея сбросить готовку на нэндесийца уже не казалась такой притягательной. Я засучила рукава, бросила несколько щепоток трав в глиняный чайник, поставила кипятиться воду и прошерстила холодильник. Негусто, но пойдет.

Через несколько минут Моис воодушевленно разделывал мясо, я нарезала морковь и лук, а Мирра, робко попросившая её занять, разламывала гороховые стручки.

На огне зашкворчала чугунная сковорода с высокими бортами, и белые полоски лука с легким шипением отправились в кипящее масло. Нож резко порхал, оставляя ровные оранжевые кружки на деревянной доске. Под нажимом пальцев Мирры стручок хрустнул, и пара горошин улетели прямо за шиворот Моису. Раздался смех и я прыснула, отправляя морковь следом за луком.

От жара огня в помещении стало теплее, а запах зажарки, смешанный с ароматом трав возвращал куда-то далеко назад, в беззаботные времена нашей юности.

Мясо положили томиться, а Моис вместе с пачкой риса извлек из столешницы бутыль вина.

— Это красное сухое. Соседка ваша подарила за помощь, я ей забор подлатать помог, — пояснил он. — И раз дело с гнильянкой продвинулось, можно за это и распить…

— У нас есть яблоки и специи… — я кинула взгляд на тарелку, где лежал десяток небольших блестящих яблочек.

— Предлагаешь сделать…. как его… пылающее вино? — оживился Моис.

— Глинтвейн. В столицы его называют глинтвейном. В академии мы его пили зимними вечерами, как единственный способ согреться. — Незаметно для самой себя, разоткровенничалась я. — Здание общежития старое, плохо протапливается. Мы втихоря собирались в одной из зал и распивали тайком приготовленный на кухне глинтвейн. Ещё играли в карты на интерес, и рассказывали всякие байки… Не раз, конечно, получали по шее, нарушение дисциплины и все такое, но это того стоило.