Жажда тебя

Я слышала, как медсестры восхищались этим специалистом. Всемирно известный профессор. Так они говорили. Мастер своего дела. Светило мировой медицины.

- Позвоночник поврежден, - продолжает мужчина. – Подобные травмы необратимы. Иногда бывают ситуации, когда действительно ничего нельзя изменить.

- Это не тот случай, - чеканит ректор. – Деньги решают все.

- Боюсь, тут никто не…

Я толкаю дверь и выхожу в коридор. Отчаянно стараюсь совладать с лихорадочной дрожью, которая охватывает все мое тело.

- Захар ходил, - говорю твердо. – Он двигался очень активно. Я собственными глазами это видела. Человек с травмой позвоночника так не сумел бы.

- Адреналин творит чудеса, - вкрадчиво замечает врач. – Мне жаль, но я не могу давать ложную надежду.

- Нет, нет, - нервно мотаю головой. – Вы просто не знаете Захара. А я знаю. Он обязательно очнется. И будет ходить. Он все что угодно сможет победить.

- Я бы лишь обрадовался подобному исходу, но результаты анализов утверждают обратное. Наука вещь упертая. Здесь главное факты. К сожалению, этот юноша не сможет передвигаться как раньше, даже если очнется и придет в сознание. Увы, но ему придется забыть про полноценную жизнь.

- Хватит! – выпаливаю. – Это полная чушь. Вы ничего не соображаете. Никаким адреналином нельзя объяснить то, что сумел сделать Захар, когда нас загнали в ловушку. Он бился как зверь. С поврежденным позвоночником это невозможно. Паршивый из вас профессор.

Я говорю очень много. Гневно. Яростно. Не выбираю выражения. Не осознаю свои фразы. Слова вырываются на автомате. А после вдруг задыхаюсь, захлебываюсь слезами. Я сама не замечаю, как впадаю в истерику.

Отступаю назад и вжимаюсь спиной в дверь. Врач тянет ко мне руки, пробует успокоить. Его губы двигаются, а я не различаю фразы.

- Нет, - мотаю головой. – Захар очнется. Он вернется. Он справится. Вы просто понятия не имеете о его реальной силе. Никто бы там не выжил. Никто! А он справился.

- Кто тебя пустил? – холодно спрашивает Громов-старший и лед в его голосе заставляет протрезветь от бури эмоций.

Сперва кажется вопрос адресован мне. Но я отмечаю, мужчина смотрит совсем в другую сторону, хмуро сдвигает брови, становится еще более ожесточенным, чем обычно.

- Какого дьявола ты здесь? – рявкает ректор.

Я поворачиваюсь и вижу в коридоре абсолютно незнакомую женщину. Брюнетка. Молодая. Стройная. Она приближается к нам, и теперь я могу лучше рассмотреть лицо. Безумно красивая. Выглядит смутно знакомой, но при этом я не могу понять, где и когда могла встречать ее прежде.

- Я пришла к своему сыну, - бросает женщина, спокойно встречая тяжелый взгляд Громова-старшего. – Где он? Где мой мальчик?

Она делает еще один шаг вперед, и я вижу, что в ее карих глазах блестят слезы, а рот болезненно дергается.

- Где Захар?