Ученик Рун

«Ну, голодная смерть без работы мне теперь точно не грозит», — подумал я, накладывая на стену конюшни уже одиннадцатую печать Ур за день. Эту у меня вывести получилось, но в момент, когда я закончил насыщать энергией контур, меня сильно повело.

Сразу вспомнились строгие наказы учителя не перенапрягаться. Правда, Осиор говорил о том, что как только я почувствую легкую слабость — надо заканчивать с колдовством минимум на половину дня, а то и до полудня следующего. Но меня заваливали таким количеством поручений, что я бы не справился и с третью, если бы следовал требованиям поясного мага. А отказываться — это позорить учителя. Тут и так по всему городу пошли разговоры, что Осиор — лентяй, если подрядил работать на город своего ученика, а сам даже из дома не выходит.

Я‑то умом понимал, что учителю было глубоко плевать на эти кривотолки — он наконец–то занялся своей научной работой по изучению бури и носился с какими–то аппаратами и артефактами по округе, а помогал ему в этом Ирман. Но и давать лишний повод сплетникам почесать языком я не хотел.

Благо, солнце перевалило к пяти часам, а значит, моя очередная смена окончена. Сейчас быстрее к себе, в комнату. Там чтение Устава Круга, поужинать в одиночестве, потому что учитель с Ирманом еще не вернутся, а потом — я предоставлен сам себе.

Со дня похода на ярмарку мы с Мартой встречались каждый раз, как позволяло ее и мое расписание, в среднем три раза на неделю. Обычно мы гуляли по городу, лакомясь куличами, но разок сходили и к морю — я показал девушке то самое укромное место, где учился вызывать дикую руну Инг, сжимая в кулаке амулетик моряка. И хоть ветер был уже прохладным, мы отлично провели время.

Чем больше мы болтали с Мартой, тем больше я понимал, что разница между нами была невелика. Она начала работать на кухне господина Кнасса, как только стала способна принести полведра воды, так что вся жизнь девушки свелась к такому же тяжелому и изнурительному труду, как и у ее матери. По вечерам Рига часто брала шитье на заказ, простенькое, но требующее время и усидчивости. Отца у Марты не было, а Рига никогда и не говорила о нем, хотя девушка догадывалась, что он был моряком.

Единственное наше отличие до недавнего времени было в том, что у Марты был взрослый, который о ней заботился, одевал и кормил. Хотя, по сути, на еду девушка уже давно зарабатывала сама, да и кое–что откладывала вместе с матерью на обновки и на мизерное приданое. Для меня же таким взрослым этим летом стал учитель.

Сегодня как раз был такой вечер встречи. И пусть командир форта изрядно меня достал, и невыносимо хотелось упасть на кровать и уснуть, но уговор есть уговор. Тем более, сегодня мы договорились посидеть у мыса, вдали от всех.

Последние несколько встреч Марта все чаще и чаще брала меня за руку или будто бы случайно касалась моего плеча, так что я чувствовал, что вот–вот наши взаимоотношения могут перейти на новый уровень. Ведь пока все ограничивалось поцелуем в щеку на прощание, от которого у меня каждый раз потом горело лицо, а сердце стучало так, будто пыталось проломить изнутри ребра.