Революция 1917 года глазами современников. Том 3 (Октябрь 1917 г. - январь 1918 г.) [FineReader 14]

Не будем себя обманывать, скажем прямо: такого мира Германия не желает и на такой мир она при нынешних условиях не пойдет. Только что она завоевала Ригу, только что она захватила весь Рижский залив и рвется нанести нам смертельный удар. Для Вильгельма и немецких капиталистов и помещиков есть двойной соблазн: захватить десяток русских губерний и кроме того сделать Россию своей данницей, заставить ее подчиниться силе и стать рынком для сбыта немецких товаров. Вильгельм и его клика хорошо понимают, что, вернись он с войны с пустыми руками, ему несдобровать. Его победа - это победа германской монархии, его неудача - конец ее. Вот почему для него наши условия мира неприемлемы.

Но есть у него и соблазн другой. Облегчить бремя войны для немецкого народа путем уничтожения России и выведения ее из строя - является для него лучшим средством борьбы со своей собственной демократией. Убить в то же время и русскую республику, эту опасную заразу, является для Вильгельма насущной необходимостью.

Согласиться же на русские условия мира - это значит во стократ усилить русскую революцию, - самому же вернуться с пустыми руками к народу, который будет требовать ответа за даром пролитую кровь...

И мы говорим: Германия на такой мир не пойдет и еще более яростно набросится на нас, чтобы раздавить Россию.

А отсюда следует одно: что надо нам напрячь все силы, надо показать, что мы и на деле готовы бороться за указанные условия мира. Наши предложения мира только тогда могут осуществиться, когда наша армия вновь станет силой.

Но для этого надо нам полное единение всей демократии. Надо, чтобы те, кто все время кричат о немедленном мире без захватов, сказали бы нам прямо: согласны ли они на то, чтобы у России отхватили огромные пространства? Готовы ли они помочь армии в борьбе против тех, кто в первую голову хочет захватов у России? Согласны ли они вести беспощадную борьбу со всеми, кто заикнется о возможности такого мира, который означал бы раздел России?

Все карты на стол!

II.

Вторым важным проектом Наказа, данного Центральным Исполнит[ельным] Комитетом своему делегату на Парижскую конференцию по вопросу об условиях мирного договора, является пункт об Эльзас-Лотарингии 144.

Эльзас-Лотарингия уже почти полвека причиняет великое беспокойство всей Европе. Когда Германия в 1870 году победила Францию, взяв ее столицу Париж, она вынудила французов уплатить ей пять миллиардов контрибуции и отдать ей две губернии - Эльзас и Лотарингию. С тех пор Европа жила под вечным страхом войны. Германия на награбленные ею у Франции деньги вооружалась до зубов, а французы, оскорбленные и униженные, стиснули зубы и кулаки, затаив вражду и намерение отвоевать обратно отрезанные немцами провинции. Франция усиленно вооружалась, Германия спешила опередить всех, а все остальные страны Европы спешили вооружаться, боясь оказаться слабее германского соседа, показывавшего всем свои алчные аппетиты и стремления к захватам. Население Эльзаса и Лотарингии, в подавляющем большинстве своем тогда французское, было так предано Франции, что после присоединения провинций к Германии, оно массами переселялось во Францию, где воспитывало своих детей в страшной ненависти к Германии. Из рядов этих французов усердно пополнялись кадры французского офицерства, воспитываемого так, что мысль о расплате с Германией стала их второй натурой. С другой стороны, Германия повела политику такого угнетения и насильственного онемеч[ива]ния французского населения Эльзас-Лотарингии, что там началась не прекращающаяся до сих пор борьба, в которой французы проявляли такое упорство, что нередко возникала опасность восстания, и германский кайзер, под личное хозяйничанье которого были отданы завоеванные земли, вынужден был идти на уступки, дав им некоторое подобие самоуправления. Но все-таки сила и средства были на стороне кайзера, и его правительству удалось упорной колонизацией, т. е. переселением в Эльзас-Лотарингию коренных немцев, значительно онемечить их. Вот почему этот вопрос является ныне особенно трудным.