Во главе революции. Cверху

– Ты, Ники, считаешь, что у социалистов есть такой потенциал? – с сомнением произнёс Михаил.

– Я знаю, Мишкин, что он есть, – прямо, буквально с вызовом, смотря в глаза брату, произнёс Николай, – И нам придется сделать ставку на них. На наиболее здоровую их часть.

– Сомнительно это как то, если честно, но ладно, тебе брат, виднее, ты же у нас царь, не я, – убрав взгляд, примирительно произнёс Михаил, – И что, во-вторых?

– А во-вторых, нам необходимо исходить из того, что, разгромив одну из сторон, я бы предпочёл, что бы это была Германия, такие финты с остальными странами будет сделать гораздо сложнее, мы заключаем с ней сепаратный мир, поделив Австро-Венгрию. И потом вместе с Германией громим бывших союзников. Кроме наших личных союзников. С ними, и Германией, мы громим те же Францию и Англию.

– Подлый план, – бросил Михаил, покачав головой, – И зачем сначала разгромить Германию?

– Ну не подлее, чем планы той же Британии. По отношению к России. По их планам, и мы с тобой, и наши дети, должны будем погибнуть, – парировал Николай, – А Германию нам надо поставить в подчинённое положение. И сделать так, чтобы она, не смогла, после победы, напасть на нас.

– Ох уж это византийское коварство, похоже британцы правы, в своей оценки нас.

– А вот не надо, Мишкин, про бедную старую Англию, на которую все ополчились, – усмехнувшись произнёс Николай, – Эта коварная старушенция, далеко не бедна. К тому же алчна, хитра, подла и весьма кровожадна. Прибить её пора уже давно.

– Ладно, Ники, ладно. Но англоманы, в нашей семье, тебя не поймут. Но тогда вопрос о союзниках, как ты говоришь, личных союзниках, в этой войне, это кто?

– Сербия, Черногория, Италия, а то правит там савойский дом, а большая часть герцогства Савойя, находиться во Франции, согласись, что сие есть непорядок, ну и возможно Япония, – ответил Николай, и добавил, – И вот тут важен твой выбор, Мишкин. У тебя есть такое право.

– Выбор в чём?

– Выбор, Мишкин, на ком ты женишься, для тебя есть два варианта…

– Не богатый выбор, – прервав брата, усмехнулся Михаил.

– Ну уж извини брат, какой есть, – развёл руками Николай, – И в зависимости от того, что выберешь ты, будем думать, куда пристроить кого то, из младших Константиновичей. Но, в общем, я хочу сменить династию в Сербии. И не удивляйся, мне до сих пор не нравиться то, что там произошло. И то, что Сербия из союзника Австро-Венгрии превратилась в её врага. Но надо исходить из реалий. И бросать Сербию нам сейчас ни как нельзя. Хотя они нам далеко и не друзья. И этим меня братья Елены и не устраивают. Один весьма прямолинеен и честен, да и ещё и вспыльчив при этом. Что крайне плохо для монарха. А младший подл, хитёр и коварен, причём на столько что уже подговаривает своих сторонников подставить брата и самому занять трон. Так что в наших интересах сделать так, чтобы там правили Гольштейн-Готторпы, будем называться своим именем, мне нет дела, до договорённостей, что были сделаны нашими предками, что представители нашей династии не могут претендовать на троны разных лимитрофов. Ну, разных мелких государств, не способных к самостоятельному существованию. И тут, наиболее перспективным, для нас, мужем для королевы Елены Сербской, которая и станет залогом наших союзных отношений с Сербией, я вижу тебя. А вот как сделать её наследницей это уже моя забота. Ну а тебе, в этом случае, достанутся сербские солдатики. Если же нет, то значит там, потопчется кто-то из Константиновичей, например, Иоанн. А тебе, в этом случае, придется породниться с микадо. Мне в большой европейской войне нужен мир и спокойствие на Востоке. А не так, чтобы лояльность Японии, Британия покупала нашими территориями. Соответственно, в этом варианте, конную армию, через три недели после начала войны, в рейд по Германии поведёшь ты. А не Будённый.