Сухой Бор

— Обком может не пойти на перевод, — усомнился Шанин.

— Это моя забота! — отрезал Тунгусов. — Ты понятия не имеешь, что такое Усть-Полье. Ну?

Шанин наблюдал за поплавком; с насадкой, должно быть, играла крупная рыба, хитрая и осторожная. Поплавок ходил из стороны в сторону, так ни разу и не встав дыбом: рыба, наверное, обгладывала червяка, не беря крючок.

Шанин имел понятие, что такое нефтехимический комбинат в Усть-Полье, — объем капиталовложений в четыре раза больше, чем в Сухом Бору. Но в Усть-Полье лишь создается подсобная база, строительство наверняка растянется на десяток лет, а в Сухом Бору уже не за горами готовая продукция. Шанин увидел мысленным взором дымящиеся трубы электростанций, окутанные клубами пара трубопроводы, суету тепловозов на подъездных путях, грохот транспортеров на эстакадах, полет собранной в пакеты древесины между кабель-кранами. В Сухой Бор его послали за год до пуска домостроительного комбината, который он строил, а на тот комбинат перевели с незаконченного гидролизного завода. Он, Шанин, создает, затрачивая миллиарды единиц нервной энергии, но за всю жизнь ни разу не мог сказать себе: это мое создание, плод моего ума и моей воли. Полной радости творца он еще ни разу не испытал, неужели и сейчас должен лишить себя этой возможности? Стало быть, цель Тунгусова — сосватать его, Шанина, на Усть-Полье. Даже невыполнением обязательств припугнул! Решает все план. Дашь план — значит стоящий работник; за план прощают любые просчеты. Пусть докладывает Тунгусов Рудалеву. Потреплют ему, Шанину, нервы, ну и что? Мало ему их трепали!

— Могу отдать на Усть-Полье Трескина, — предложил он. — Умница, дело знает.

— Мне нужен организатор, а не теоретик-канцелярист! — отрезал Тунгусов. — Трескина, достроите комбинат, заберу к себе начальником производственного отдела. Так что, не идешь? — в упор глядя на Шанина, спросил он.

— Нет, — сказал Шанин.

— Не пожалел бы.

Шанин пожал плечами: все в руце божией. Но в уголках его губ проступили жесткие упрямые линии, и Тунгусов подумал, что он настроен совсем не так фаталистично, как хочет показать. Тунгусов достаточно хорошо изучил натуру Шанина и знал, что за его мнимой готовностью к жертве таится неукротимая воля борца.

— Не хочешь — не надо, — сказал Тунгусов, помимо желания в его голосе прозвучало уважение к шанинской твердости; исправляясь, он добавил с досадой: — Как говорится, была бы честь!.. — Привстав, он резким движением руки развернул телогрейку, лег, закрыл глаза. — Подремлем! — Однако дремать не стал, спросил: — Может, есть кто получше Трескина? Имей в виду, нужна не дырке затычка, а фигура.