Американский орёл

Тони скрестил ноги.

— Чувак, тут повсюду толпы федералов и нацгвардейцев, мне нужно было где-то укрыться, пускай и ненадолго, и вот я здесь. Знаешь, когда мы были пацанами, на то, чтобы добраться до этого района с острова Пирс, требовалось десять минут. Сегодня этот путь занял у меня почти час. Можешь в такое поверить?

Сэм взял стул и тяжело сел.

— Да, в такое поверить я могу. Ты, похоже, многому там научился, тому, как уходить от патрулей.

— Ты даже не поверишь в то, чему я там научился. — Тони огляделся и произнёс: — Тоби и Сара скоро вернутся? Я бы с радостью с ними повидался, правда.

— Они уехали на несколько дней. Я отправил их в Молтонборо, к её отцу. Слишком велика вероятность, что случится что-нибудь плохое, пока Портсмут наводнён психами со всей округи.

— Хорошая мысль. Плохо, что в штате не так уж много безопасных мест для тех, кто в них нуждается. Или во всей стране. Или во всём мире.

Сэм вытянул ноги.

— Господи Боже, тебе обязательно всё превращать в примету времени или вроде того?

— Почему бы и нет? В таком мире мы живём.

— Ну, как скажешь, — произнёс Сэм уставшим голосом.

Из радиоприёмника раздался знакомый голос Чарльза Линдберга, выступавшего на каком-то митинге. Высоким голосом жителя Среднего Запада, он говорил:

— Не составляет труда понять, почему евреи стремятся свергнуть нацистскую Германию. Тех преследований, которым они подвергались в Германии, вполне достаточно, чтобы стать заклятыми врагами для любой расы. Никто, обладающий человеческим достоинством, не стал бы мириться с преследованиями еврейской расы в Германии. Но, также ни один порядочный и зрячий человек, глядя на их подстрекательскую политику здесь и сейчас, не может не замечать той опасности, которой подвергаемся и мы и они. Вместо того, чтобы агитировать за войну, еврейские общины в нашей стране должны всеми силами ей противостоять, поскольку, они — первые, кто ощутил её последствия. Терпимость — это добродетель, которая зиждется на мире и силе. История показывает, что она неспособна пережить войну и опустошение. Немногие дальновидные евреи осознали этот факт и противоборствуют вторжению. Однако большинство ведёт себя строго наоборот. Их величайшая опасность для нашей страны состоит в том, что они обладают огромным влиянием и владеют множеством наших кинокомпаний, наших газет, наших радиостанций, имеют сильное влияние на правительство.

— Как можно верить этой деревенщине? — Тони махнул рукой в сторону радио. — Война — это дело Европы, дело евреев. Просто сиди дома, между двумя океанами, занимайся своими делами, колошмать евреев и будешь счастлив.

— Некоторые считают, что он вполне прав, — сказал Сэм. — Пускай даже он слегка теряет берега, когда призывает не вмешиваться в европейскую войну.

— Ага, вполне прав. Тот факт, что ты умеешь летать на самолёте, ещё не означает, что ты хоть капельку смыслишь в политике и истории. Кем мы станем через сотню лет, в каком мире будем жить, когда война идёт в степях России, в небольших городках оккупированной Англии и Европы, а наш прославленный Царь-рыба только что связал свою судьбу с захватчиками.