И опять Пожарский 7 [СИ]

Кузьма рассказал про этот разговор Ивашке Рябому — картографу. Зря ведь, ей богу. Тот упёрся, тридцать вёрст ерунда, нужно обязательно этот путь на карту нанести. Ну, а что, может и прав испанский картограф. Попросили у Богдана проводника, тот в благодарность за привезённый хлебушек тоже расщедрился и лошадей выделил и десяток провожатых. Два дня туда, да два дня назад, чтобы на ручеёк посмотреть. А с другой стороны, их ведь послали карты составлять. Так найденный путь из Волги к реке Яик разве не важная новость.

Вернулись как раз к прибытию Чепкуна с остальным отрядом. Отдохнули денёк и вновь в путь. Яик почти сразу свернул на восток, и петлять ещё больше стал. Плывёшь целый день, а Ивашка потом и говорит на привале прошли десять километров ваших. Да, что же это такое. Почти три недели так-то плыли то вверх, то вниз, по нарисованной гишпанцем картинке. А вот когда река снова пошла на север, то и прямее сразу стала. Ничего, доберёмся, найдём эту гору Магнитную.

Событие шестьдесят шестое

Фома Кантакузин бывший посол Блистательной Порты в Московии уже год жил в Вершилово. Сам Фома был православным греком — «фанариотом», то есть византийцем и официально считался потомком императоров Второго Рима (Константинополя).

Две его дочери Феодора и Елена были грамотными. Они умели писать и читать на двух языках: греческом и турецком. Даже счёт им преподали. Для девочек это и так был перебор. Однако Фома сыновей не имел и решил, что лишним не будет, станут ему, потом помогать, письмо составить али челобитную написать.

В Вершилово по приезду отправили всех в карантин, обследовали и ничего страшного не нашли. Баня для грека и жителя Стамбула экзотикой тоже не была. Выше температура, не смертельно. После карантина Фоме выделили терем в несколько отдельно от самого Вершилова стоящем поселении для учёных. С ним встретился Михаэль Мёстлин — Президент Академии и учинил настоящий допрос с целью выведать, а какими такими знаниями обладает новое приобретение князя Пожарского. Разочаровался немчин. Ни математикой, ни астрономией, ни даже алхимией Фома не занимался.

- Зачем же тебя пригласил Пётр Дмитриевич? — приставучий же немец.

Фома о том, что Пётр хочет обженить его младшую дочь Елену со своим меньшим братом Иваном говорить не стал. Ни к чему это учёному знать, это не наука, а политика. Нужно будет ему узнать об этом, вот вернётся Пётр Дмитриевич с польского похода, тогда и скажет.

- Князь Пожарский хотел, чтобы я передал знания о жизни Турецкой империи об обычаях Стамбула, о всяких подводных течениях и интригах в Блистательной Порте и во дворце самого султана, — осторожно проговорил Фома.

- А насколько хорошо, ты грек знаешь греческий язык и турецкий?