Горький шоколад

— Ты непослушная девчонка, — прошептал Макс, обессиленно опускаясь на нее, но продолжая удерживать вес собственного тела на локтях.

— А ты думал, затащил в постель покорного одуванчика? — Эль осторожно, с неожиданной для себя игривостью, прикусила его за ухо.

— Признаюсь, именно так и думал. Как-то и в голову не приходило, что одуванчики тоже умеют кусаться.

Эль по-прежнему удерживала его ногами и руками, прижимала к себе. Так не хотелось терять это ощущение целого. Не хотела разрывать их связь.

— Извини, что сделал тебе больно.

— Ни капельки не больно. — Она, наконец, сделала то, что давно хотела — потянулась к нему ласково потерлась щекой о его щеку.

— Ты — чудо, — с улыбкой проговорил Макс, отвечая на ее ласку. — Непослушное чудо. Надо бы тебя наказать за непослушание.

Он деланно нахмурился.

— Очень страшно, — доверительно сообщила Эль и поерзала под ним. — Когда приступишь к наказанию?

— Прямо сейчас.

Она только и успела вскрикнуть, как оказалась сперва у него на руках, а потом — в душе, прижатая лицом к стене, с рукой Макса у себя между ног. Сверху брызнула теплая вода.

Возбуждение, которое ее так и не оставило, мгновенно ожило. Пальцы Макса вновь заставили ее кричать. Где-то на краю ускользающего сознания вроде бы мелькнула мысль — не услышат ли их соседи, не позвонят ли с жалобой? Но мысль исчезла, даже не успев оформиться. Макс прижимался к ней сзади, нанизывал на пальцы и еще теснее толкал к себе.

Когда удовольствие захлестнуло с головой, а тело взорвалось на тысячи мельчайших осколков, Эль оказалась не в силах просто устоять на ногах. Она билась в объятиях своего мучителя, способная разве что кричать. Выпусти он ее — и опала бы к его ногам. Но Макс не выпустил. Вытянул из нее все силы до последней капли, заставил попросить о пощаде, а потом еще долго прижимал к себе, пока она, — девчонка, открывшая в себе женщину — приходила в себя.

Уснули они вместе, в ее кровати.

Сегодня Макс поднялся рано. Не то чтобы он планировал этот подъем, скорее, поддался неожиданному порыву. Неожиданному, прежде всего, для самого себя. Он и раньше не спал допоздна — привычка, выработанная годами — но сегодня подниматься ни свет ни заря казалось ему настоящим преступлением. Габриэль спала рядом, практически нос к носу с ним, расслабленная и спокойная, улыбающаяся каким-то своим снам. Одуванчик и есть. Все же хорошо, что по крайней мере сегодня ей не снятся отголоски недалекого мерзкого прошлого. Хотелось верить, что в этой улыбке есть и его, Макса, заслуга.

Макс потихоньку убрал упавший ей на глаза локон, хотел было обнять, но передумал — побоялся разбудить. Не то что бы у них вышла такая уж бессонная ночь, но все-таки: перелет, первый секс…

Макс не любил врать и тем более не любил врать себе. Он затевал поездку, чтобы отвлечь свой Одуванчик, сменить обстановку, дать ей почувствовать, что мир не заканчивается на одной ублюдочном подонке. Знал ли, что у них будет секс? Голову бы не положил, но был уверен. Химия между ними была настолько явной, что взаимное притяжение ощущалось практически с первого дня. Кроме того, несколько вспышек этой «химической реакции» давали понять, что продолжение может быть куда более приятным. Макс не собирался торопить события и уж тем более настаивать или принуждать, но и скромно сидеть в стороне тоже не входило в его планы. Одуванчика тянуло к нему: возможно она по неопытности не осознавала этого, но уж с его опытом понять безмолвные сигналы не составило труда. Тем более, что его собственное тело отвечало на безмолвные призывы Габриэль с таким же рвением. Хорошо, что в итоге все получилось само собой. Вот тебе и «вред» фильмов для взрослых.