Мой новый мир, книга вторая

– Не замёрзли? – спросил сопровождающий. – Может, попьёте горячего чая?

– Не беспокойтесь, – сказал я ему. – Мы не замёрзли и не хотим есть или пить. Давайте лучше займёмся тем, ради чего мы пришли. Мы и так потеряли много времени на поездку.

«Зато я увидела много интересного, – мысленно сказала Эмма. – А почему вы, милорд, отказались от горячего напитка? Я сейчас с удовольствием выпила бы».

«Не настолько я им доверяю, чтобы здесь есть или пить, – ответил я. – Не отравят, но могут подсыпать какую-нибудь гадость для изменения поведения. Опыт общения с японцами показал, что одна из основных опасностей для мага – это химия. Мы с вами не те бедолаги, которых пытали японцы, и при первом же просветлении сознания сможем уйти, но они этого не знают. Не будем никого искушать. Потерпите, долго эти переговоры не продлятся».

Нас привели в помещение, очень похожее на кабинет Гриффина, только интерьер был победнее и окна не на всю стену, а нормальных размеров. Кроме нас и сопровождавшего в нём никого не было.

– Садитесь в кресла, – предложил он, выдвигая одно для Эммы. – С минуты на минуту должны приехать те, с кем вы будете вести переговоры. Рассохин едет с ними.

Он вышел из комнаты, а нам пришлось ждать двадцать минут, после чего в открывшуюся дверь вошли трое. Того, который шёл впереди, я где-то видел, причём не один раз. Второй, несмотря на гражданский костюм, наверняка был военным, а последним появился Алексей. Его настроение если и было лучше моего после недавних похорон, то ненамного.

– Рад вас приветствовать в России! – белозубо улыбаясь, воскликнул вошедший первым. – Позвольте представиться самому и представить второго участника наших переговоров! Я заместитель председателя правительства Дмитрий Осипович Рогожин, а это генерал-лейтенант Николай Петрович Игнатов. Он занимается вооружениями, а вас, насколько я понял, они интересуют в первую очередь. Ну а наш бывший майор, который сделал у вас стремительную карьеру, в представлении не нуждается!

– Меня вы знаете, а мою спутницу можете называть миледи Эмма, – в свою очередь представил я Селди. – Можете с ней побеседовать, пока я переговорю со своим министром. Не беспокойтесь, надолго я вас не задержу.

Я поднялся с кресла и отошёл в самый дальний от стола угол комнаты, поманив Алексея рукой. Конечно, здесь запишут даже шёпот в подушку, но мои слова станут известны Рогожину только после переговоров.

– Что случилось? – требовательно спросил я у него. – Сильно давили?

– Блокировали счета и подвели под несколько статей, – ответил он. – Пока решали, какой линии поведения держаться, сидел под домашним арестом.

– Уйдёте с нами, – сказал я. – Потом я решу с ними ваши вопросы. Пока садитесь за стол и держитесь с ними на равных.

Мы вернулись к столу, и Алексей сел рядом со мной.

– Я хочу, чтобы вы знали, что мы не умеем читать чужие мысли, – сказал я Рогожину, – но вот ваши эмоции читаем очень хорошо. И сейчас вы не чувствуете ничего, кроме досады. Мне не совсем понятна ваша позиция и такое отношение к моему доверенному человеку, которому я многим обязан, поэтому скажу сразу, как сказал американцам, чтобы в будущем не было никаких недоразумений. Я никому не навязываюсь и никого ни о чём не прошу просто так. Но если со мной заключат соглашение, причём всё равно, написано оно на бумаге или сказано вслух, его надо выполнять, иначе я обижусь. Мера моей обиды может быть разной. Если мне что-нибудь обещали и не дали, я могу не оказать встречную услугу или вообще разорвать договор, но вот если начнётся преследование моих людей или будут предприняты попытки нанести им вред, я отреагирую жёстко! Поэтому хорошенько подумайте, стоит ли враждовать с теми, кто может в любой момент нанести удар по вашим высшим властным структурам, политикам и их семьям!