Кондотьер [Сборник litres, книги 1-3]

Зотов скорбно покачал головой:

– Всего две, господине? И браслетку даже не возьмешь?

– Две, – твердо заверил король. – И ты сейчас мне подробно расскажешь, где все это нашли и при каких обстоятельствах. Ну-ну, не парься! Рассказ оплачиваю отдельно. Вот…

Арцыбашев выложил на стол еще дюжину монет – серебряных московских денег размером всего-то с ноготок. Однако эти «ноготки» довольно много стоили!

– Эх, ладно, мил человек, – уступил дьяк. – По рукам!

– Ну, так давай, рассказывай.

Как и предполагал Леонид, все вещи из будущего были изъяты у «поганых немцев», появившихся в Кремле.

– Немца того у Тайницкой башни схватили, – вспоминал Тимофей. – А другого – у Воротной. Третьего же… гм…

Дьяк задумался, и Арцыбашев нетерпеливо его подогнал:

– Тоже где-то в Кремле, верно?

– А вот и не в Кремле! – неожиданно возразил Зотов. – И не на Москве даже.

– Не в Москве? А где же?

– В Новгороде! Ну да, в Новгороде. Как раз тогда заваруха там началась. Вот немца и словили… Да сразу – в прорубь, особо не спрашивая, потому как ясно же – лазутчик, соглядатай!

Король недоверчиво поджал губы:

– Что, даже не допрашивали?

– Еще пяток «новгородок» прибавишь, господин?

– Н-на!

Посыпались, зазвенели монетки. Дьяк проворно накрыл их рукой и, кинув одну подбежавшему служке, продолжил:

– Так о нем, немчине том, Ивашко Хмуров, опричник, докладал. Дескать, мчался прочь от войска… Тогда там все прочь мчались. Вот и взяли на стрелу.

– Ты ж сказал – в прорубь! – насторожился Леонид.

Дьяк лениво поковырял ногтем в зубах:

– Не, в прорубь – это не его. Немчина – стрелою. Так Ивашко Хмуров и докладал. И не в самом Новгороде, а где-то рядом – в деревне.

– Ты-то сам говорил с этим Ивашкой?

– Говорил, господине. Когда вещицы велено было в казну прибрать, язм его и расспрашивал. Опись делал.

– Опись…

Арцыбашев на миг представил себе, что это была за опись, куда вошло, верно, что-то более-менее ценное, остальное же… на остальное же, не особенно кому нужное, наложил лапу приказной дьяк. Так просто наложил, на всякий случай – авось что-нибудь когда-нибудь и сгодится. Сгодилось вот.

– И что там еще было изъято?

– Кафтанец кургузый, опорки, – охотно перечислил Зотов. – На порты никто не польстился – облезлые какие-то, срамота! Так в них и зарыли.

– Облезлые… – Леонид покусал губу. – Джинсы, значит. А больше ничего?

Неожиданно откинувшись, Тимофей сложил на груди руки и лукаво прищурился, словно ушлый прощелыга-торговец, припасший самое важное напоследок.

– Ну-ну-ну! – с готовностью загремел монетами собеседник. – Говори же!

– Не поверишь!

– На, вот.

Арцыбашев быстро отсчитал пять монеток, потом тут же высыпал на стол еще столько же: слава царю Ивану Васильевичу, деньги были!

– Там, в деревне, повозку, колесницу бесовскую, в грязи неподалеку нашли, – понизив голос, поведал дьяк. – Из железа вся, аки конь! С рогами, о двух колесах блестящих! Впереди – глаз стеклянный! Видоки говорили, будто на повозке той тот немчин верхом, аки на лошади, ехал! Ну, это врут, ясно.