Звездный час. Повесть о Серго Орджоникидзе

Оглянулась! Будто почувствовала… Всю жизнь берег бы тебя! Никогда, никогда не обидел бы ни словом, ни вздохом. Почему нельзя подойти к тебе и сказать все это?

Белый пароход, тяжко отдуваясь клубами дыма и гулко шлепая плицами громадных колес, причалил. По трапу сошел почтарь с казенными мешками, запечатанными сургучом. Обгоняя его, сбежали краснокожие от вольготной выпивки в салоне покупщики ценной рыбы. Проковылял безногий, на костылях, солдат, которого туг же кучей облепили родичи. Между тем Зина смотрела на пароход все так же зачарованно и даже кому-то помахала рукой. «Не капитану ли?» — ревниво насторожился Серго, завидуя всем капитанам на свете и всех капитанов уже ненавидя.

Дородная, статная, румяная. Ни красоты, ни стати, ни силы не занимать. Истинная сибирячка, наглядное подтверждение того, что красота прежде всего в здоровье, что в здоровом теле — здоровый дух. В жакете из вишневого сукна, подбитом лисьим мехом, в пуховой начесной шали она, казалось, вышла из игрища на картине Сурикова «Взятие снежного городка». Тут же, однако, пылкое воображение все переиначило. Нет, не в картине она виделась, а выплеснулась из всемогущей реки, замерла и вот-вот обрушится на тебя волною — захлестнет, подхватит, унесет. Серго зажмурился, мотнул головой, стараясь избавиться от наваждения, и сквозь щемящею тревожную грусть, какой никогда еще не было, Подумал: до чего ж это здорово — жить!

Когда он открыл глаза, учительша по-прежнему стояла лицом к студеному ветру с реки и поправляла шаль. Мягкие белые руки плыли над головой, над пенистой кромкой берега, над волнами с барашками, над морем по имени Лена. И он почему-то вдруг увидел, какое светлое и высокое над ним небо, какая ясная красота вокруг, Стоял без шапки, глядел на учительшу. О чем она думала? Может, о далеких краях, из которых пришел и в которые уйдет последний в этом году пароход? Или о том, что скоро зима и солнце почти не покажется? А может, о нем, о Серго Орджоникидзе? Вот бы она упала в воду и оказалась одна в бушующей Лене! И он кинулся бы спасать… Он подплывает к ней, уже выбившейся из сил|, отчаянно пытающейся удержаться на волне, и легко подхватывает ее. Лена неистовствует. А он с драгоценной ношей, наперекор стихиям, захлебываясь, но не сдаваясь, пробивается сквозь штормовую ярость волн — вперед и только вперед!..