Территория нелюбви (СИ)

24.5

Сидней

Раз снежинка, два снежинка, три… Третья, сволочь, никак не желает закрепиться на оконном стекле.

До Рождества осталось пять дней, а мы только сегодня начали украшать квартиру, хотя жители Австралии готовятся к празднику с первых чисел декабря. Во всех домах, торговых центрах, на площадях сверкают разноцветными гирляндами зелёные пушистые красавицы. Ну и белые тоже — а-ля снежные. Но поскольку мы путешествовали, то и украшать нам было нечего. А теперь в нашем распоряжении просторная квартира с тремя спальнями. Да — с тремя! Потому что кровать нужна для того, чтобы на ней спать! А спать я хочу одна! Алекс покрутила у виска — она теперь постоянно там подкручивает, зато Кир спорить не стал и занял свободную спальню. А ночью всё равно пришёл ко мне. Ну… пришёл и пришёл — не выгонять же его, такого активного. Хотя, где мы с ним вчера только не шалили! Квартира-то большая! А потом Сашка не вовремя вернулась.

Всё, последнюю снежинку я запиндюрила и с удовольствием взглянула на плоды трудов своих — класс! Жаль только, что до возвращения Кира с работы мы не успеем купить ёлку.

— Ура-а! А у нас тоже всё, как у людей! — приплясывая, в гостиную ворвалась Алекс, увешанная блестящей мишурой. — Айка, скорей глянь, что наш добытчик раздобыл!

Вслед за ней вошёл Кир с пушистой искусственной ёлочкой — зелёненькой, снежком припорошенной, с шишечками! Уи-и-и! Скачу ему навстречу и Кир ловит меня в объятия, успев отбросить ёлку в Сашкины руки.

— Вам бы только тискаться! Какие-то несерьёзные, — сварливо выдала она. — Так, всё, ужинать бегом.

***

День не задался с самого утра. Обычно сны я вижу очень редко, но сегодня мне опять приснился Ли. Он был весь в крови, и на моих руках тоже была кровь… Ли что-то шептал мне, но я не слышала и наклонилась ближе… А он вдруг схватил меня в охапку, перевернулся и навалился всем телом. И зарычал мне в лицо… так страшно! А я смотрю — это же не Ли! — это Санёк, урод ржавый! И мне никак его не сбросить… А он царапает своей колючей щетиной моё лицо и шепчет: «Айка моя!.. Айка..» Ну и врезала я ему по рыжим причиндалам!

А они оказались не рыжими. И даже не его — не Сашкины! А Кирюхины. Дурак! Зачем наваливался на меня? Я же испугалась! А он говорит, что просто наклонился, чтобы поцеловать. И такие вот бывают поцелуи. Кир согнулся в три погибели, а я даже и не знаю, как реанимировать эти его штуки. Я ему: «Давай, что ль, подую», а он ржёт, дурачок, и говорит, что отзывчивее медсестры в жизни не встречал. Зато я массажист отличный! Вот — помассировала — теперь заряд на весь день! У обоих.

***

Твою ж Австралию мать! Пять часов! Целых пять часов я мотаюсь по всем торговым центрам и сувенирным лавкам Сиднея! Нашла подарок для Кира — ура! И мастера нашла, который доведёт до ума мой подарок. А сколько я всякой всячины накупила!.. Я — которая ни разу не шопоголик!

И теперь вот стою перед Кирюхиным зверюгой, обвешенная пакетами, как рождественская пальма. Кир сегодня уехал на работу на нашем прокатном авто, а мне свой оставил — он для меня привычнее. Если б ещё не дурацкое левостороннее движение, я бы тут дала жару! Но меня всё время так и тянет вылезти на встречку.

Фу-ух! Всё — разложила. Что ж так жарко-то! А дома у нас снег лежит… И двор мой никто не чистит.

Лью себе в ладонь холодную воду из бутылки и умываю лицо. Сашка бы меня сейчас убила. Но я ж не при параде — шорты, майка, шлёпанцы. Местные, кстати, вообще насчёт шмоток не парятся — ходят, как бродяги. Стряхиваю капли с намокшей чёлки и осматриваюсь… Вот чёрт!

Ну так и знала, что какое-нибудь дерьмо прибьёт сегодня к моему берегу. И прямо сейчас оно стремительно гребёт прямо на меня. Вернее, она — ЕГО блистательная блондинка. Эх, где ж моя Алекс? Она бы сейчас хоть сиськами с ней померилась! Но здесь только я — полтора метра в прыжке, с первым размером, тонкими ножками и рыжим хвостиком. И эта секс-бомба… уж забыла, как там её зовут. Как бы сейчас сказала Алекс, смотреть на неё — одно удовольствие, а не смотреть — совсем другое. По мне — век бы не видеть! И вообще, почему она идёт ко мне? Она ж меня не знает… Или знает? Или… А-а, наверное, Кирюхину тачку узнала!

Цок-цок-цок каблучками — вот сразу видно, что не местная. Вся, как с подиума! Ноздри подрагивают, как у нервной кобылы, губки писей, из глаз — фонтан презрения. Цок-цок-цок… Цок! Пришла.

И вот на этой породистой кобыле скакал мой Кир. Мой! Целовал её… за сиськи щупал… Не хочу так! А что делать?

— Здравствуйте, — приветствую спокойно и культурно. Я ж её типа не знаю! — Добрий вечір!

Всё, другими языками не владею.

— How old are you? — произносит она, скривив губы.

Ага, вот оно что — будет строить из себя иностранку. Но даже моего незнания английского хватает, чтобы понять, о чём она спрашивает. Только какое ей дело до моего возраста? Уже собираюсь ответить, что мне восемнадцать, но белобрысая меня опережает: