В самое сердце

Оставив лошадь в «Синем льве», Джулиан пешком отправился к старой мельнице. Собирался дождь. Воздух становился тяжёлым и влажным, а солнце медленно, но верно таяло за мертвенно-белой дымкой. Джулиан подумал, что будь он поумнее, то не пошёл бы сюда в том же костюме, в котором ходил в церковь. Фрак, пошитый идеально по фигуре, рубашка с высоким воротничком и накрахмаленный шейный платок – не лучший выбор для прогулок по дождём и осмотра заброшенных зданий.

Он пересёк главную дорогу и добрался до протянувшегося вдоль неё ручья. Трава здесь росла изобильно – пышными пучками, будто чья-то лохматая шевелюра. Кестрель отыскал мостик, по которому проходил вчера. На той стороне ручья была старая мельница – ветхая, побитая непогодой, с подъёмниками, превратившимися в гнезда для толстых голубей.

Внутри мельницы было холодно и затхло. Окна не давали достаточно света, но щели в дощатых стенах и крыше помогали разогнать полумрак. Когда глаза привыкли к темноте, Джулиан разглядел голый грязный пол и частично огороженное пространство, где стояли колёса и механизмы. Кое-где на полу не хватало досок, и была видна сырая земля. Стены тоже были грязными и затянуты паутиной. Хриплое, монотонное воркование подсказывало, что второй этаж захвачен голубями.

Джулиан шагал осторожно, опасаясь затоптать следы в грязи. Тут было полно отпечатков. Большинство оказались слишком размыты, чтобы можно было определить очертания, но Кестрель предположил, что тут побывало, по меньшей мере, два человека – у одного ноги были больше, чем у второго. Несколько половиц оторваны и отложены в сторону, а на оголённой земле явно устраивали костёр – там были уложенные в круг камни, и пепел с угольями внутри этого кольца. Джулиан снял перчатки и потрогал золу – холодная. Должно быть, огонь разводили вчера или несколько дней назад – точнее не скажешь. Ещё здесь кто-то спал – это было понятно по грязи на полу.

Кестрель продолжил осмотр. У одной стены нашлось немало следов, пересекавших друг друга, отчего их форму и размеры было не определить, и не ведущих никуда – будто бы человек просто ходил вдоль стены туда и обратно какое-то время. С одной стороны этой цепочки следов, отпечатки ног сменялись одним пятном – будто ходивший сидел, опираясь на стену – а на ней тоже осталась отметина. То, что это место такое грязное – просто подарок небес; мерзкое месиво запечатлело все передвижения не хуже свежевыпавшего снега. Но что он может вывести из своих наблюдений? Только то, что кто-то – скорее всего, Блисс – спал тут несколько дней назад, и ещё по меньшей мере один человек тоже бывал здесь.